Я бросился наперерез среди деревьев, стреляя в косые полосы холодного света, падавшие мне на лицо, и инстинктивно избегая корней, о которые можно было бы споткнуться. Через десять секунд раздался крик, парень в джинсах завертелся на месте и упал навзничь.
Бобби продирался сквозь заросли впереди, целясь в того, кто спускался по склону, петляя словно заяц. Тот не обращал внимания ни на меня, ни на Бобби, несмотря на то что Бобби в него стрелял, полностью сосредоточившись на убежище Эда.
Я остановился, прицелился и нажал на курок.
Первая пуля попала ему в плечо. Полсекунды спустя за ней последовала пуля Бобби, и человека отбросило к дереву. Но он продолжал стрелять, и причем не в нас.
Я снова дважды выстрелил, попав ему прямо в грудь. Бобби тоже остановился и выпустил еще три пули. Человек исчез.
Я уже собрался сделать шаг, но Бобби жестом показал, чтобы я оставался на месте, и осторожно двинулся вперед.
— Эд! — крикнул я. — Ты цел?
Неожиданно снова появился человек в хаки, который сполз чуть ниже по склону, под прикрытием растительности. Пока мы ошеломленно смотрели на него, он поднялся на колени, продолжая держать в руках оружие — теперь я увидел, что это пистолет-пулемет.
Прежде чем я успел что-либо сообразить или двинуться с места, он снова начал палить. Он умирал у нас на глазах, но успел сделать еще около пятнадцати выстрелов по зарослям. На нас он не обращал никакого внимания — как будто нас вообще не существовало.
Потом он упал лицом вниз и затих навсегда.
Бобби развернулся и пошел назад, перезаряжая пистолет. Я подбежал к мертвецу, пинком перевернул его на спину, убедившись, что он действительно мертв, и бросился в заросли.
Прямо передо мной были разбросаны остатки убежища — обломки дерева, сухие ветки, старые кривые сучья. Если не присматриваться внимательно, тяжело было даже понять, что их собирал человек, чтобы устроить себе укрытие — просто потому, что ему нравилось сидеть в лесу и смотреть на пруд. А посреди всего этого лежал Ленивый Эд.
Я присел рядом с ним и понял, что ему суждено так и остаться в лесу. Количество дырок в его теле невозможно было сосчитать. Лицо пострадало меньше всего, хотя одно ухо отсутствовало и видна была кость.
— Что происходит, Эд? — спросил я. — Что, черт побери, творится? Почему кто-то убивает всех вас?
Эд повернул голову и посмотрел на меня. Лицо его покрывала сетка морщин и лопнувших кровеносных сосудов, и я с трудом мог узнать в нем человека, с которым когда-то был слегка знаком.
— Черт бы тебя побрал, — отчетливо прохрипел он. — Тебя и твоих гребаных предков.