— Нет. Уже не должна.
— Почему — уже?
— Потому что твое место заняла другая. Я этому даже рад. Ты тоже обрадуешься.
Семенов покрутил в воздухе пальцем, словно ручку проектора. "Говори, говори…". Подойдя вплотную, он на мгновение посмотрел на высветившийся номер и снова достал из кармана мобильный.
— Откуда тебе знать, что меня обрадует?
— Ты не рада тому, что осталась жива? Почему ты не боишься?
— Я удивляюсь, — медленно ответила я, растянув губы в улыбке. Веселья не ощущалось, но когда ты улыбаешься, притворно или по настоящему, голос звучит по-другому. Почувствует ли он это? Почувствовал.
— Ты ведь многое поняла, да? Иначе бы не дала это интервью.
— Ты меня знаешь? — отбила я подачу. Собеседник рассмеялся.
— Может, да, может, нет. Сегодня такая волшебная ночь. Я слышу голоса чаек. А ты?
— Что ты имеешь в виду?
— Слишком много вопросов. Ответы будут позже, моя милая. Хотел бы пожелать тебе спокойной ночи, но, боюсь, ты не уснешь. Как бы ты не храбрилась сейчас, тебе страшно. Но успокойся, мы не встретимся больше.
…Не встретимся больше… Что-то мудрое шевельнулось у меня в голове, но соображать в четыре утра я была не в состоянии, и о чем говорить еще, попросту не знала. Я надолго замолчала, а когда открыла рот, мой собеседник, устав ждать отключился. Короткие гудки колючими иглами ударили в ухо. Я швырнула телефон на кровать, точно он был раскален. Лицо Семенова было совершенно зеленым, челюсть отвисла.
— Ну ты даешь, — восхищенно сказал он. — Тебе надо в разведку идти… Как ты с ним…
— Поработаешь с мое, научишься иметь дело со всякими психами, — раздраженно ответила я. — Чего уставился? Номер же высветился, причем городской.
— А, да, — спохватился Семенов и нажал на кнопки своего сотового. — Это я, — бодро доложил он. Пробили номер? И чей? Чей???
Семенов медленно опустил руку, уставившись на меня, как на призрака.
— Ну? — нетерпеливо выпалила я. — Что?
— Это телефон Земельцевой, — прошептала Семенов, а потом сел на краешек кровати и обхватил голову руками.. — Мама дорогая, что сейчас начнется…
Кирилл
Под ногами хлюпнуло. Я непроизвольно подернул штанины вверх и встал на носки, точно ступал по болоту, а не полу стандартной двушки. Входная дверь открыта настежь, по ступенькам стекает вода.
Где-то наверху уже шевелилась жизнь. Люди вставали на работу, повинуясь требовательному звонку будильника. Вспыхивали газовые конфорки, шипел кофе, плевался кипятком чайник. Гулко урчали водопроводные трубы, преувеличено-бодро перебрасывались репликами теле- и радиоведущие. Рядом за стеной плакал разбуженный ребенок, которого раздраженно успокаивала мать. Ее визгливый голос спокойствия явно не добавлял, и ребенок молчать не собирался. Я вздохнул. Надо бы, пока люд не сбежал на работу, быстро обойти квартиры, хотя бы ближайшие.