– Хорошо, – согласился Том. – Веди меня туда. Дверь открылась в темноту. Диана сняла со стены факел и пошла с ним вперед. Внизу оказалось значительно холоднее. Пахло зерном и плодами. Ряды уложенных друг на друга бочек уходили вверх, к высокому сводчатому потолку, исчезающему в темноте, на котором, казалось, держалась вся башня.
Едва Диана закрепила на стене факел, Том навалился на нее, всем телом прижав к стене, его руки скользнули в ее восхитительные шелковистые волосы.
Крепко обняв, он ощущал ее дыхание на своем лице, чувствовал ее бедра.
– За всю жизнь я не испытывал большего возбуждения, чем во время поединков с тобой.
Она издала стон, смешанный со смехом, взяла его лицо в ладони и стала целовать, одновременно поглаживая большими пальцами.
– Нам обоим нравится бросать вызов. А сейчас разве иначе? – добавила она, посмотрев по сторонам.
Пол – утрамбованная земля – был холодным; всюду громоздились наваленные друг на друга мешки с-зерном.
– Где же нам… – смущенно заговорила она.
Он подхватил Диану пониже бедер и поднял, разведя ее бедра и прижимая к стене. Она задохнулась.
– Мы можем… прямо здесь?
Почувствовав, что ее длинные ноги обхватили его, он застонал.
– Можем, но одежда мешает.
Он опустил ее на пол, и они принялись развязывать друг другу штаны, прерываясь на поцелуи.
– Хочу видеть твои груди, – шепнул он, ощущая их через кожаную одежду. – Но здесь вряд ли получится.
Когда они уже стояли с голыми ногами, Дианой вдруг овладело смущение, но Том не дал ей передумать. Он снова поднял ее и прижал к стене. Она была уже такая горячая и влажная между бедрами, что Томом овладело нетерпение. В мгновение ока его восставшая плоть оказалась рядом. Она чуть слышно нежно стонала, крепче обхватывая его ногами, выгибаясь навстречу.
Этого он и хотел. Диана вся была восторг и загадка. Он хотел, чтобы всю оставшуюся жизнь каждую ночь она проводила в его постели; он хотел смотреть, как она преодолевает очередной барьер на своем пути; он хотел, чтобы она стала его женой. Он полюбил ее? Но ведь это все меняет. Он будет терпеливо разгадывать ее секреты, потому что знает – в конце концов она, в свою очередь, расскажет ему все без утайки.
Он вошел в нее, и это было как обретение мира посреди бушующего урагана. Проникая в нее, он шептал ей на ухо: «Я хочу все знать о тебе, Диана. Доверься мне».
Но она только стонала от желания, и он забыл обо всем.
Диана таяла от блаженства в руках Тома, не касаясь земли, не испытывая страха, с предметом его страсти, глубоко вошедшим в нее, приближающим ее к наслаждению, которое в воспоминаниях могло показаться порождением фантазии. Их заботы остались где-то очень далеко. Здесь, внизу, под арками потолка был другой мир, где правили любовь и тайна. Ей оставалось держаться за него и позволять ему делать с ней все, что он хотел, отдаваясь ему, доверившись ему.