— Ничего, ради любимой сестры — потерпишь — весело произнесла она, поднимаясь со своего стула. — Спасибо, Слава, — Наташа шагнула вперед и наклонилась, так же легко, как он сам пару мгновений назад, прикоснулась губами к его щеке. — Сейчас моя очередь, пойду, сделаю тебе кофе, — она улыбнулась и, отвернувшись, пошла в первый зал, весьма довольная тем, что Слава определенно не ждал от нее такого поступка. А потому, не успел скрыть в глазах выражение удовольствия от этого касания.
Вот и хорошо. Именно этого Ната и добивалась.
Потребовалось значительное усилие с его стороны, чтобы сохранить невозмутимый вид.
Черт! Слава совершенно не ждал, что Наташа его поцелует. Пусть и так, в щеку. От этого легкого касания ее губ к его коже — Славу будто током ударило.
«Да и вообще, разговор с ней сегодня, оказался слишком …», он задумался, «выматывающим, что ли. Искушающим».
Святослав потер лицо ладонью, пытаясь прогнать усталость, и только отмахнулся, когда Дэн предложил ему стакан с каким-то коктейлем. Только выпивки Славе и не хватало. И без алкоголя уже такое в словах Наты чудится, что впору убираться восвояси.
Серьезно, ведь понятно же, что не стала бы она о таком говорить, да еще и с ходу. И все равно, даже стараясь себя образумить, Святослав не смог прогнать из воображения картины, навеянные ее неосторожными словами о кофе с утра… Только в них, почему-то, Наташа находилась совсем не в Кофейне. Он, почти наяву, увидел ее в свой постели, обнаженную, с растрепанными и взъерошенными короткими волосами, еще дремлющую после ночи, проведенной с ним.
От этой картины — захватывало дух.
И поразительным было не то, что его мысли двигались в таком направлении, в конце концов, Святослав уже смирился с тем, что вопреки здравому смыслу, его тянет к этой женщине. А вот желание привести ее в свой дом — удивляло.
Слава мало кого допускал туда. И не то, что женщины, даже не все его друзья бывали у него в гостях.
Его дом был крепостью Святослава в полном значении этого слова. Единственным местом, где он позволял себе расслабиться и опустить все свои защитные барьеры. Дома — он был самим собой, а оттого, никогда не приглашал туда посторонних. Не хотелось ему ощутить себя неуклюжим под чужим взглядом, поднимаясь по лестнице, которую Слава так любил. Или выслушивать удивленно-недоверчивые вопросы, окрашенные жалостью, о том, как он может справляться с таким жильем.
Для женщин имелось достаточно гостиниц. Никого из них Слава не приводил в свой дом, какие бы отношения их не связывали. Но Наташу, отчего-то, он не мог себе представить ни в каком другом месте, кроме собственной спальни и его собственной постели. Ни один, даже самый дорогой гостиничный номер, не стоил ее.