Ну и холодрыга здесь…Аж зубы стучат, все тело в пупырышках. И колотит всего, башка трещит, внутренности сбились в один дрожащий и липкий ком. Я лежу на чем-то жестком и холодном, пошевелиться сил не хватает. И при этом чувствую рядом чье-то присутствие. Не открывая глаз, понимаю, что это Ильмира. Надо хоть из вежливости глаза открыть…
— Привет, — разлепив с трудом веки, обнаруживаю над собой потолок, потом, повернув голову, вижу и Ильмиру, она сидит на грубом табурете неподалеку от моего топчана.
Услышав мой голос, она повернула голову:
— Наконец-то ты очнулся…Еле смогла тебя вытащить.
Мне кое-как удалось сесть. Так, я в той же самой хижине, да еще, к тому же, очаг горит. Что ж меня так трясет-то? Ну и отходнячок, вроде похмелья, только раза в четыре похуже. А вот куда она Хельга с Гельдой девала?
— Ильмира, а где остальные?
— Спят.
— Чего ж они так? Время, наверно, к утру идет.
— Нет, ночь только началась.
— Сколько ж я провалялся? — даже говорить — и то трудно, а уж слушать ответ и понимать, о чем речь, просто нереально.
— Почти сутки. Выпей вот это, тебе полегчает.
«Это» оказалось все тем же настоянным на травах вином. Больше всего меня удивило то, что оно горячее. Первые глотки дались с трудом, но за сутки я, похоже, так стосковался по спиртному, что не заметил, как осушил всю довольно объемистую кружку. Стало чуть легче, во всяком случае, перестало трясти и прошел озноб.
— Как ты себя чувствуешь? — осведомилась Ильмира с легкой тревогой.
— Откровенно говоря, паршиво. Главное, зазря я туда сползал. Ничего толкового, сплошной дебильный глюк.
Она чуть улыбнулась:
— Ты напрасно так думаешь. Знания, полученные из Запределья, сразу себя не проявляют. А потом, тебе удалось нанести удар этому твоему Магистру.
— Га! — Хищно обрадовался я, потирая руки. — И сильно ему перепало?
— Не очень. Но теперь тебе надо быть вдвойне осторожным, если Ордену удастся выяснить, что ты можешь наносить удары из Запределья, они могут удвоить награду за твою голову.
— Кстати, а про награду ты откуда знаешь?
— Я ведь колдунья, — ответила она без улыбки и тут же без всякого перехода спросила: — Есть хочешь?
— Готов дохлого стервятника слопать.
— Ну, этого я тебе предложить не могу, а вот баранина…
— Где?
— Сейчас, — она поднялась и ушла за перегородку.
Кстати, как это она так двигаться ухитряется — походка уверенная, и не скажешь по ней, что слепа…И как-то многовато ей про меня известно.
Додумать я не успел — она появилась снова, на сей раз с глиняным блюдом, и я набросился на жратву, урча как кот. Хорошие манеры не соблюдешь — во-первых, столовые приборы тут не в ходу, а во-вторых, после всех этих приключений у меня разыгрался просто зверский аппетит.