Ракоци в своей повозке попытался сесть, но, обессиленный, снова упал на подушки.
— Не бойся, Ксения, — задыхаясь, выдавил он и с напряжением поднял руку. — Я в полном порядке. Подай мне мой меч. Римский. Короткий. — Его рука затряслась. — Ну же, скорее. — Дрожащие пальцы обхватили эфес. — И спрячься. Тебе нужно спрятаться. Нельзя, чтобы тебя обнаружили. — Он огляделся. — Укройся под сиденьем возчика. Прижмись к стенке ящика — там тебя не найдут.
Ксения повернулась к дорожной кожаной сумке и вытянула из нее длинный византийский кинжал.
— Я не пуглива, супруг мой, и прятаться не хочу и не стану.
— Мы англичане, — заявил Флемминг, глядя в глаза русскому офицеру. — Мы везем товары на мой корабль. Он называется «Феникс». Мы ничего не имеем против царя. У нас есть охранная грамота, им подписанная и заверенная Годуновым. Скажите ему это, Лавелл. И добавьте еще что-нибудь в том же духе. Надо дать нашим время зарядить арбалеты.
Лавелл вспотел от волнения. Но надеялся, что русские этого не заметят, а если заметят, то отнесут испарину на счет выпивки и еды. Он медленно, с расстановкой перевел слова Флемминга, затем со вздохом промямлил:
— К сожалению, господа стражники, мы ничем не можем помочь вам. Поверьте, мы были бы счастливы, но — увы…
— Вы останавливались и в Вологде, и в Нижкове, — перебил его офицер. — Мы знаем, что венгр у вас. Отдайте беглеца нам — и все кончится хорошо. В царской грамоте велено задержать лишь его, но любой ценой, и, если вы вздумаете противиться, мы сокрушим вас. — Командир конников поднялся в стременах. — Служба есть служба.
— Если вы так поступите, наша королева заявит протест, — выслушав Лавелла, возразил Флемминг. — У вас будут неприятности.
— Ваша королева никогда ни о чем не узнает. Вы просто исчезнете. Как и многие в этой глуши. — Офицер повернулся к всадникам и отдал им несколько резких команд.
— Что он сказал? — спросил Флемминг, осторожно пятясь к большому столу, уставленному всяческой снедью.
— Он велел обыскать повозки и застрелить или проколоть пикой любого, кто попытается помешать, — ответил Лавелл. — Они всерьез вознамерились забрать у нас графа.
— А я всерьез вознамерился остановить их, — заявил Флемминг. — Англичане, к бою! — повысив голос, выкрикнул он. — Лавелл, скажите ему, что нас больше и что самоуправствовать мы им не дадим.
— Как пожелаете, — вздохнув, отозвался Лавелл.
— Значит, быть посему, — сказал командир отряда и дал своим людям знак.
Пришпоренные донские лошадки понеслись неуклюжим галопом к повозкам. Один англичанин тут же был ранен: копье пронзило ему плечо.