— Званы, — кивнул Василий. — Иван Васильевич вновь самодурствует. Может быть, ему просто хочется осмотреть их драгоценности, чтобы сравнить со своими? — с сарказмом спросил он. — Весь тарарам устраивается для чужих, не для нас. — Князь хлопнул в ладоши. — Нам угодно испить горячего чаю с вишневкой, — объявил он двум заспанным холуям, прибежавшим на зов, и грозно мотнул головой. Те, оторопев, разбежались.
Василий повел гостя наверх, неодобрительно хмурясь.
— Следовало бы их выдрать за неряшливый вид. Челядь совсем распустилась. Всех заботит здоровье батюшки, а не служба. Каждый ночной вопль Ивана ввергает моих увальней в дрожь.
— Не только твоих. Такое творится всюду, — заметил Анастасий. — Царь слабеет, и все идет вкривь и вкось. — Он опасливо оглянулся и смолк.
— Можешь не беспокоиться, братец, — сказал Василий. — За ними хороший пригляд. Женки наши пускай глуповаты, однако…
— Однако, — подхватил Анастасий, — без них как без рук. Так говаривали наши отцы. Они хоть и сварились, но в этом сходились. — Он опять усмехнулся. — Значит, ты слушаешь женскую болтовню?
Василий пожал плечами.
— Они слышат многое. И многое видят. Что-то порой пригождается. Что-то найдет себе место потом. — Он взмахнул рукой. — Кто может знать?
— Да, твои женщины любят посплетничать, — подтвердил Анастасий. — А мои, напротив, молчуньи. Как сестрица, так и ее чертова дочь! Слова из них не вытянешь, совсем на твоих не похожи. — Он мотнул головой в сторону большой кованой двери, которую охранял дюжий детина в кафтане ржавого цвета и с пикой в руке. За широкой спиной стража размещались покои, где проживали жена Василия, его мать, теща и две дочери с оравой служанок. — Ума не приложу, почему это так?
— Ты живешь не в Кремле, — заметил Василий с таким видом, будто это все объясняло. Он прошел мимо охранника и, вынув из рукава ключ, отпер другую дверь, после чего ввел гостя в просторную горницу со сводчатым расписным потолком. — У нас тут все близко. — Князь прищурился и поглядел в окно — на царский терем.
Анастасий помедлил в дверях.
— Близко — что?
— А все. — Взгляд Василия перешел на луковки Благовещенского собора. — То, что могло в свою пору стать нашим, — уронил словно нехотя он.
— Брат, — Анастасий предусмотрительно прикрыл за собой дверь, прежде чем осенить крестным знамением горницу и подойти к окну. — Это все еще может стать нашим, — сказал он и после короткой паузы прибавил: — Если я правильно понимаю тебя.
— Правильно, — ответил Василий. — Правильно, и даже очень. — Он медленно отошел от окна. — Галина будет с тобой?