— Нашел, — саркастично цедит он.
— Есть?!
— Есть... дырка от крюка. Чья-то злобная рука выбила его.
— Но Пит говорил...
— Говорил. От большо-ой любви к ближнему... Я еще тогда об этом подумал, но не поверил себе и устыдился при этом.
— Что будем делать?
— Не знаю. Хоть вниз чеши... — Гракович прищурился, видимо, что-то обдумывая, потом полез в карман и достал оттуда клемму Абалакова — приспособление, которое в отдельных случаях может заменить крюк. Он вогнал ее в подходящую щель и повернул для прочности. Затем, пристегнув карабин, рванул на себя веревку. Клемма выскочила...
— Похоже, придется спускаться, — сказал он.
— Погоди... Давай еще разок.
Валентин проделал ту же операцию. На этот раз закладка осталась в гнезде. Он проверял несколько раз — клемма застряла прочно. Мы благополучно прошли «маятник» и вскоре поднялись на вершину. Часы показывали 13.15. Весь путь наверх занял менее трети суток. Час спустя на вершину стали выходить остальные двойки. Питер Лев, завидев нас, с веселой улыбкой спросил:
— Как вы сюда попали?
— Ножками, — ответил Валентин, холодно глядя в глаза.
— А «маятник»? Без крюка? Это невозможно. Как вы его прошли?
— Как? — вяло, будто подавляя зевоту, заговорил Валентин. — Я уже сейчас и не помню. Володя, как мы «маятник» прошли?
— На крылышках.
— Ах, да, да... Вспомнил. На крылышках.
Ничуть не смутившись, Питер захохотал — звонким, чистым, праведным смехом. Оставалось предполагать: то ли он ни в чем не виновен, то ли в открытую считает, что плутовство — самая почетная норма общения. Хотелось бы за истину принять первое. Спуск прошел спокойно, без приключений. Часа через два мы были внизу.
Дома меня поджидал гость. Молодой, но уже известный в восходительском мире альпинист. Мы встречались с ним три года назад в Англии, на молодежном сборе. У нас с ним вышел любопытный разговор. Я не уверен, что он дал бы свое согласие на публикацию этой беседы, поэтому на всякий случай скрою от читателя его подлинное имя и назову своего английского приятеля Джоном Икс. Там, в Англии, мы быстро нашли с ним общий язык, в трудных случаях, правда, прибегая к помощи переводчика. Однако была тема, в которой общий язык не сумел нас сблизить — каждый оставался на своей позиции. Но именно разноголосица, несговорчивость будили в нас интерес друг к другу, именно они нас сближали. Речь шла о скалолазании. Джо был ярым противником нашей идеи сделать скалолазание спортом (как у нас в Союзе) и проводить международные соревнования. Здесь нам помогал Непомнящий. После радостных приветствий и общих слов я спросил Джона: