Костомаров ловко завернул шестом, и бат ткнулся в берег рядом с нашими лодками.
— Здравствуйте, Коренков! — говорит он.
— Здравствуйте, Кирилл Владимирович... — Я вижу его прямой, раздвоенный подбородок, вижу обострившиеся скулы.
— Надеюсь, все в порядке? — спросил он, легко взбегая на крутой берег.
— Если не считать того, что утонул Бацилла.
— Сам виноват. Как здоровье Олега Александровича?
— Немного ослаб...
— Ослаб? Это плохо. Зайдите через полчаса.
— Хорошо.
Я зашел через полчаса.
В палатке шло совещание. Вернее, это было не совещание, а сообщение Костомарова. Пойменный вариант отпадает. Слишком много марей, провальных озер. Да и нет вблизи строительных материалов. Надо возить километров за двадцать. Где-уж тут...
— Это все задокументировано? — спросил Мозгалевский.
— Нет. Но настолько очевидно, что документы, полагаю, не нужны, — ответил Костомаров.
— Это вам очевидно, но в Ленинграде потребуют...
— Ну, если время останется, можно и задокументировать. Я вообще-то склонен думать, что инженеру надо верить. Но не будем отвлекаться. Правобережный вариант тоже отпадает. Сравним: с правого берега в Элгунь впадает на восемь проток и три реки больше, чем с левого. И еще, если переходить на правый, то надо сооружать через Элгунь два мостовых перехода, потому что вся трасса у второй и четвертой партии идет по левому берегу. Так что нам сам бог велел принимать левобережный вариант...
— Но это только умозрительное сравнение? — спросил Покотилов, приподняв седую бровь.
— А материалы аэрофотосъемки? Там же все есть. Их достаточно. Значит, единственным приемлемым остается левобережный. Левый берег — сплошная цепь скал.
— Неужели весь берег косогорный? — спросил Мозгалевский.
— Нет, есть распадки, лога, их наберется километров двенадцать, но в основном скала.
— Значит, съемочные работы, — сказал Коля Николаевич. — Что ж, это интересно.
— А разве нельзя несколько отступить от берега? — спросил Мозгалевский.
— Зачем? — спросил Костомаров.
— Вы предлагаете «полку». Но на таком большом протяжении скальные работы — это ведь тоже очень дорого обойдется.
— Я, конечно, рискую, но смею думать, что если мы отойдем от реки, то трасса неизбежно должна наталкиваться на тоннели. Обход же намного удлинит линию.
— Значит, у вас нет данных для сравнения вариантов? — каким-то скучным голосом спросил Мозгалевский.
— А разве опыт инженера, профессиональное чутье ничего не стоят? — спросил Костомаров.
— Только для самого себя, — скупо улыбнулся Мозгалевский. — Для штаба экспедиции нужны документы.
— Ну что ж, я знал, что некоторые товарищи встретят с недоверием мое предложение, поэтому пригласил сюда начальника экспедиции. Он прибудет, может быть, даже сегодня.