– Куда? – встрепенулась, вскочила на ноги.
– На вокзал, – радостно выдохнула Лена, – Брать билет. Я хочу к ней. Прямо сейчас. Через час. Через день. Через целую жизнь. Когда угодно. Я хочу быть рядом. Прости, но я… должна бежать.
Улыбаясь и дрожа от нетерпения, Лёка развернулась и побежала по пляжу. Кристина что-то кричала ей вслед, махала руками, но – тщетно. Лена неслась навстречу своей судьбе. Своему счастью. Навстречу тому, к чему звало её сердце.
…Но тебя не любить невозможно…
Проснулась. Опять проснулась. Каждый раз, засыпая, она мечтала о том, чтобы утром не разомкнуть глаз. Но нет – еще один новый день настигал, отзывался в желудке тяжелым комом, а в глотке – мерзкой тошнотой.
Разлепить глаза невозможно – ресницы слиплись в комок, и веки очень тяжелые.
Утренняя гимнастика – ползком до сортира. Здесь можно прислониться щекой к холодному кафелю и немножко передохнуть.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Почему-то в нос не проникает никаких запахов. Наверное, ноздри тоже слиплись – как и глаза.
Наощупь найти ледяной фаянс унитаза. Подтянуться вперед, волоча по полу обессиленные ноги. Два пальца в рот. Глубже. Еще глубже. Желудок выворачивается наизнанку, но внутри ничего – только желчь, желто-зеленая, горькая, прожигающая насквозь, она сливается с водой внизу.
Полегчало. В горле непроходящая горечь, которая жжет словно серная кислота, но это ничего, гораздо хуже то, что она словно издевается: «ты еще жива, слышишь? Жива. Наслаждайся».
О да, насладиться. Подползти к раковине, наощупь открыть оба крана и попытаться промыть глаза водой. Упасть от бессилия на пол и снова попытаться… И снова упасть.
А как не хочется вставать… Кафель на полу – он такой приятно-холодный, щекочет щеку и грудь, не позволяет снова окунуться в сон.
Вытянуть руку, ухватиться за край раковины. Подтянуться. Плеснуть водой прямо в лицо. И еще. Еще. Прямо струей.
Твою мать… Глаза открылись. Пока еще не полностью, но в узкую щелку вполне можно разглядеть мутный свет очередного – чужого – сортира, на удивление чистого пола и белого потолка.
Легкие дышат огнем. Сейчас бы взять в руку зажигалку, выдохнуть на неё – и взорвать всё к чертовой матери.
Но не получится. Надо ползти от туалета в комнату. На четвереньках. Пытаясь успокоить колотящееся в груди сердце.
Доползла. Перевернулась и села на полу. Осмотрелась. Узкая – как будто вытянутая вперед – комната. Шкаф. Стол. Два стула. Большое окно. Кровать.
Да, кровать… Что-то такое с ней связано, серьезное и важное – как бы вспомнить?
Ах, да! На неё надо просто посмотреть.