Условия её всем известны и достаточно просты. По количеству предметов дается время на запоминание. На двадцать секунд я снял платок. Запомнить двадцать предметов совсем не сложно. Вы спросите, где подвох? А подвоха нет. Нужно только запомнить двадцать предметов за двадцать секунд. И записать их на листочке бумаги. Ах, вы об этом?! Ну, разумеется, записать предметы на листочек бумаги необходимо так же за двадцать секунд. Вы говорите, что название предмета невозможно записать за одну секунду. А стенография зачем. Вы ею не владеете? Вот это напрасно, батенька. Придется осваивать. А как же иначе вы собираетесь сдавать такие тесты?
Дежурный собрал листочки. Урок закончился. Я дал курсантам команду разойтись, предварительно не забыв забрать со стола свои вещи. Курсанты расходились в тишине. Выглядели они слишком серьезными. Но это ничего, развеселим их завтра. Ведь завтра у нас будут новые занятия. И новые задачи.
Миша растеряно разводил руками.
— Нас так не учили.
Я его успокоил.
— Нас тоже. Кстати, а не пора ли нам на ужин. После этих запеченных пескарей (хотя мы запекали, помнится, совсем не пескарей, а плотвичек, размером они были очень схожи) так хочется чего-нибудь более существенного.
Миша весело заулыбался. Мой аппетит начинал ему нравиться. Он понимал, что я совсем даже не злой, а просто очень голодный.
— Да, скоро ужин. После ужина сдаем тест.
Боже, как они мне надоели со своими тестами! Вот только что я был царем и богом, а после ужина снова стану подопытным кроликом. Ненавижу экзамены. Лучше бы Миша этого не говорил. Хотя бы до ужина. Испортил весь аппетит.
С испорченным аппетитом я съел в два раза меньше, чем обычно. Но в два раза больше, чем съели Миша и два Кшиштофа вместе взятые. Ну, я же не виноват, что они едят так мало!
После ужина я не удержался и спросил у Миши, что за тест мы сегодня сдаем? Миша меня успокоил. Оказывается, сегодня ничего сложного нам делать не предстоит. Обычные прыжки. С вышки.
— Прыжки?! — Я с ужасом подумал о том, что прыгать с кровати полное безумие. О том, что придется прыгать с парашютной вышки, я и думать не мог. Это было даже не безумие, а нечто большее. Для такого занятия у меня не было даже определения. Возможно, его не было и у врачей-психиатров?! Я растерянно повернулся к ротному.
— А это обязательно?
Кшиштоф Галант удивленно пожал плечами. Миша перевел мой вопрос и его ответ.
— Так надо.
Интересно, кому? Мне уж точно все это было совершенно ни к чему. Чтобы хоть немного отвлечься, я решил поболтать о чем-нибудь ещё. Но все мысли были только о предстоящих прыжках.