– На линии поломка, – сообщил я после паузы.
– Вас понял, – подтвердил голос в трубке.
– Вот и отлично, – я глянул на часы. – Ремонтную бригаду к восьмому подъезду. Через сорок пять минут быть там с инструментами.
– Будет исполнено, – ответил человек на том конце провода и отключился.
Так, одно дело сделано. Теперь локализуем адрес. Я набрал номер справочного зала, сказал свой код, потом код особой срочности и стал ждать, пока меня подключат к компьютеру. Обычным порядком процедура заняла бы часа полтора и, когда мы не торопились, то кодом ОС старались не злоупотреблять: это было дороговато, шло в минус-зачет всему отделу и сказывалось на зарплате. Но когда надо быстро, никто из нас не считал копейки. Собственная шкура дороже встанет.
Переливчатая трель звукового сигнала в трубке означала, что адресный компьютер готов к поиску. Я быстро протараторил все данные по Лебедеву – реальные и предполагаемые, и пока машина, попискивая, стала перемалывать мою скудную информацию, я еще раз мысленно вернулся к тому, с чего начал, – к вызову подстанции. Иными словами, оперативной бригады поддержки.
Собственно, ничего особенного в этом не было: в случае крайней необходимости любой из сотрудников нашего отдела Управления, от капитана и выше, имел право привлекать для разовых силовых операций группу вооруженного прикрытия. По правилам для этого не требовалось предварительной санкции Голубева, зато сам Голубев до крайности не любил, когда его подчиненные зазря гоняли оперативников с места на место. Если сотрудник, вызвавший бригаду, добивался успеха, Голубев еще как-то прятал свое начальственное раздражение: победителей не судят. Зато уж если выпадала пустышка, генерал с большим удовольствием принимал меры. Как правило, на полгода аннулировал у проштрафившегося сотрудника код выхода на подстанцию, а значит, и его право вызвать себе подкрепление. Филиков, которого лишили этой привилегии еще три месяца назад, рассказывал мне в красках подробности процедуры. Ну что, Лимонадный Джо, – с ласковостью аллигатора начинал генерал Голубев, потирая свою лысину, – решил поиграть в индейцев? – Так точно, – обязан был отвечать виновник, опуская очи долу. Не настрелялся в детстве, да? – продолжал свой ехидный допрос генерал. Так точно, – должен был повторить вызванный на ковер и при этом поковырять носком ботинка край ковра в генеральском кабинете, что означало высшую степень осознания и, так сказать, просветления. Ну, ничего, – заканчивал свой монолог Голубев, – полгодика проживешь без ковбоев, а там посмотрим. Правильно я говорю? В этом месте в третий раз полагалось ответить «Так точно»!, преданно выпучив глаза. Хитрый Филиков соблюл все условия, и его всего лишь на шесть месяцев отлучили от всемогущей подстанции, а вот затюканный Потанин, тоже что-то напортачивший и вызванный на ковер, все перепутал и дважды вместо «Так точно!» проблеял «Никак нет!», и в результате был лишен оперативной привилегии на какой-то фантастический срок. Сам я пользовался услугами подстанции всего три или четыре раза, каждый раз удачно. Поэтому я все еще мог, избегая нудных увязок и согласований, получать себе в помощь полдюжины оперативников полковника Королькова, начальника всея подстанции…