— Но этого не случилось, — пробормотал Джуд, и это был не вопрос.
Я покачала головой.
— Нет. Она сказала, что я выросту и узнаю, что у взрослых далеко не все приятно. Она сказала, что … сказала, что я должна сделать это для семьи, это было моей обязательной пошлиной. И мой отец поддержал ее.
Я все еще помнила ужасное чувство предательства. То, что случилось, было подстроено людьми, которые, как предполагалось, любили меня и беспокоились обо мне, и они ожидали, что я пойду и выполню свой долг. Я пробовала сказать Джуду эти слова, но было слишком больно. Я покачала головой и перешла к следующей части.
— Я знала, что мне так просто не выйти из этой ситуации. Вожак сделал меня жертвой, и согласно закону мог потребовать меня или, по крайней мере, мою девственность. И после охоты он хотел завершить начатое… взять меня … на том холодном каменном алтаре, любым способом, которым он хотел и сколько хотел. И на сей раз наблюдала бы вся стая.
Я взялась за низ футболки, которая была все мокрая от слез.
— Лус… — голос Джуда был хрип, и когда я подняла глаза, я увидела собственную боль, отраженную в его глазах. Так или иначе, я заставила себя продолжить.
— Время, чтобы измениться пришло, и все вокруг меня стали изменяться. Люди, становились волками в лунном свете, это было невероятно. И я знала, что тоже должна это сделать, и ждала с нетерпением свою полную жизнь. Но только …
— Ты не смогла, — сказал Джуд спокойно.
Я покачала головой.
— Я не могла. Я пробовала или старалась себя убедить, что пробовала, так или иначе. Но я не могла дышать, и меня стала бить дикая дрожь и чувствовала, как разболелся живот.
— У тебя случилась паника.
— В первый раз из многих. Но, так как я не могла измениться, то и не была сексуально зрелой. Так Энгл вожак стаи, не мог привести закон в действие, я опять стала плакать, — конечно, был огромный скандал. Это разрушило всю церемонию и мои родители, и вожак были в бешенстве.
Глаза Джуда вспыхнули красным.
— Дикари.
— Не для них. Для них, это была просто ошибка. Для меня тоже, наверно, — я вздохнула, — после этого все, что я делала, было плохо. Моя учеба пострадала, потому что, перед любыми испытаниями я испытывала жуткое давление и панику. Меня мучили кошмары, и я не могла спать. Я чувствовала себя как мои родители, ведь я ненавидела себя так же, как и они меня. Я думаю, я бы покончила жизнь самоубийством, если бы не мой младший брат.
— Ты о нем очень заботишься, — заметил Джуд.
— Больше, чем обо всей остальной семье, — сказала я, — он был слишком молод, чтобы знать, что именно произошло, чтобы осуждать меня или соболезновать, когда я не могла измениться. Находясь возле него, заставляло чувствовать себя спокойной, и постепенно я стала забывать, засовывать под коврик и притворяться, будто ничего и не было. Именно поэтому, я была так насторожена, когда впервые встретила тебя, я так хотела об этом забыть, — я покачала головой, — я притворилась, будто не знаю, из-за чего меня охватывает паника и страх в сложных ситуациях, притворилась, что не знаю, почему не могу измениться. И это у меня хорошо получалось, я ведь и сама в это начала верить.