Похоже, после получения согласия от Ковалева, похитители расслабились окончательно - в помещение из коридора проник слабый запах "травки", где-то раздавался громкий смех, женские повизгивания. Вообще, Юля не могла понять, где она находится - похоже на подвал, стены бетонные, влажные, да и сверху доносятся шаги, окон нет. Однако, судя по услышанным ею обрывкам разговоров, на этом уровне находились вполне жилые комнаты. Кто по своей воле согласится жить в подвале? Она так и спросила старика, а тот, от большого, видимо, ума, ответил, что да, они в подвале, просто подвал большой, а народу много, человек под тридцать только мужчин собралось, наверху всех не разместишь, вот некоторых здесь поселить и пришлось.
Потом принесли обед - похоже, с закосом под праздничный, даже с тортом. Уверились видать, гады, что все у них получится. Юлю затрясло от гнева, но она справилась с собой, даже мило улыбнулась, а потом задремала или, точнее, заставила себя заснуть - так быстрее шло время.
Проснулась она от шума. Открывать глаза не спешила, посмотрела через сомкнутые веки - ну да, слух ее не обманул. В помещении кроме нее и неразлучного деда находился третий - тот самый, с сальными глазами, и они с дедом громко спорили. О чем шел спор Юля не понимала - орали цыгане на своем языке, но судя по красноречивым взглядам сального, которые он бросал в ее сторону, и его нетерпеливой жестикуляции, ничего хорошего от разговора ей ждать не приходилось.
Однако дед, имени которого она так и не удосужилась спросить, явно был против того, что требовал сальный и, хотя тот был на пол головы выше и явно сильнее, но дед давил авторитетом. Похоже, в местной иерархии старик занимал не последнюю ступень - для осаживания молодого нахала его положения явно было достаточно, однако и разгоряченный "травкой" (запашок от него шел соответствующий) молокосос отступать не хотел.
Неизвестно, чем бы кончился спор, молодой, явно играя на публику и изображая крутого, уже стал картинно хвататься за пистолет, заткнутый за пояс, но тут на шум вошел тот самый, с бородой и толстой мордой. Без лишних слов он врезал молодому по зубам, да так, что тот вылетел через дверь спиной вперед, а потом выдал ему вслед фразу, состоящую, казалось, из одних матюгов.[45] После этого он в грубой форме отчитал старика и вышел.
Настроение у деда сразу испортилось, он даже языком молоть перестал, а на вопросы отвечал односложно. То ли обиделся на наезд, то ли расстроился, что сам молодого осадить не смог, то ли еще что. Потом он и вовсе задремал в стоящем в углу комнаты кресле, не обращая внимания на довольно яркий свет, который давали мощная, ничем не прикрытая лампочка. Наступила тишина, которая, вместе с ожиданием, верные друзья скуки. Впрочем, продолжалось это недолго. Сверху раздался странный свистящий шум, а потом все помещение вздрогнуло, но не так, как от взрыва. Юля слышала раньше взрывы - у них в Твери как-то сносили старые здания. Так вот, это не было похоже на взрыв - очень уж бесшумное и мягкое было сотрясение, словно что-то огромное и обладающее соответствующей массой опустилось рядом с домом, и земля просто колыхнулась под неподъемным весом.