При захвате крупнейших городов Хорезма — Самарканда и Бухары, жемчужин, нанизанных на нить Великого шелкового пути, — монголы выгоняли все население за городские стены якобы для пересчета. Там они отделяли от толпы городских жителей ремесленников и красивых женщин, а всех остальных убивали стрелами и палками с железными шарами на концах. Таким образом погибли сотни тысяч человек…
«Хватит!» — закричала Маруся. Она хотела закрыть глаза, уши, но не могла этого сделать.
Арк усмехнулся:
«Ты же не верила. Вот они, великие и величайшие, завоеватели и покорители. Создатели огромных царств, империй, королевств…»
Обезьяны с предметами…
Маруся увидела лица незнакомых ей людей — бородатые и лишенные растительности, в шлемах, коронах, тиарах, колпаках и венцах. А над ними в воздухе парили предметы, очень разные предметы — и уже знакомый девочке носорог, и хищно распластанный скат, и гордый олень, и коварная сова, и яростный тигр, и быстрый варан, и хитрый скорпион, и цепкая рысь, и тот самый безжалостный волк Чингисхана…
«Чтобы ты лучше запомнила, я покажу тебе еще кое-что…»
И она увидела практически современный город: многоэтажные дома, трамваи, автомобили. На залитой солнцем площади — человеческое море. Нарядные женщины с цветами, мужчины в костюмах, дети. По брусчатке маршируют четкими рядами солдаты в блестящих касках. Приткнутые штыки разбрасывают пригоршни солнечных зайчиков. Вокруг высокой трибуны с изображением орла стоят люди в черной с серебром форме и высоких фуражках. Наверху — худощавый сутулый человек в полувоенном френче, с зализанной челкой и узенькими усиками под тонким носом. Он, прищурившись, наблюдает за марширующими колоннами. Приглядевшись, Маруся узнает человека. Это жестокий немецкий правитель по имени Гитлер. У него разноцветные глаза: один — зеленый, другой — голубой.
Предмет.
Правитель владеет предметом.
Звучит отрывистая команда: «Хальт!» Солдаты с грохотом замирают, тысячи каблуков бьют в мостовую. Правитель сует руку за обшлаг френча и мгновенно преображается: расправляются узкие плечи, подбородок выпячивается вперед, глаза мечут молнии. Толпа на площади начинает кричать. Маруся слышит несмолкаемое: «А-а-а-а-а!»
Высокий, лающий голос. Короткие, рубленые фразы. Энергичные жесты — говорящий взвинчивает себя, и следом за ним впадают в состояние экстаза и люди. Они уже не просто берлинцы — рабочие, служащие, лавочники, ремесленники, учителя, студенты, домохозяйки. Все они — немцы, одна нация, один народ.
Высшие.
«А-а-а-а-а!»
Человек на трибуне вскидывает руку вверх: «Зиг хайль!»