К горлу подкатывает тошнота, и голова начинает кружиться, чтобы не упасть, сажусь в кресло. Прикосновение гладкой мягкой кожи порождает новую волну боли. Стоять тяжелее. Повторяю, цепляясь за слова.
— Она пыталась убить меня.
— Я не… пыталась. — Мике идут слезы, ей все идет, но сейчас, она умудряется выглядеть особенно беззащитной. Жаль нож остался в комнате, все-таки резать надежнее, чем душить.
— Щиты открылись. Рассвет. Огонь.
Я пытаюсь объяснить, но стоило вспомнить белое марево рассвета и память услужливо проснулась, выталкивая в прошлое, где тоже рассвет, и солнце, и мутный дождь. А Мика уже спешила оправдаться.
— Сбой в программе, Конни. Всего лишь сбой в программе. Вся восточная сторона упала, я не виновата, что так получилось… я и сама могла бы, если бы не задержалась внизу. Счастливая случайность, а тебе не повезло.
Тихий голос, ровные бисеринки слез на длинных ресницах. Не хочу больше разбираться, меня мутит от одного ее вида. А Рубеус верит, я вижу, что верит, но все равно на всякий случай уточняю:
— Ты ей веришь?
— Да, — и спешно добавляет: — Сбой в системе. Случайность, которую нельзя предусмотреть.
— Зато можно спровоцировать.
Зачем я спорю? Ведь знаю же, что глупо и бесполезно, он на стороне Мики и… и просто бесполезно.
— Мика не виновата. Это раз. Тема закрыта — это два. Тебе нужно в лазарет. Это три.
— Поздравляю, считать ты научился. Но неужели не видишь, какая она сука?
Мика вздыхает. Ну да, ее тонкая натура не выносит грубых слов. Она стоит близко, а на столе нож для бумаги, и почему я раньше не заметила? Он совсем рядом. Встаю, опираясь на стол, накрываю ладонью лезвие, не совсем удобное, но лучше, чем ничего. Мика близко, нагибается и с вежливой улыбкой говорит:
— А ты сумасшедшая, Конни. Ты неадекватна. Тебя взаперти держать надо, а не…
От первого удара она увернулась, а ударить второй раз мне не дали. Рубеус вывернул руку так, что пальцы сами разжались, расставаясь с оружием, и… еще одна пощечина.
Ублюдок.
— Сейчас ты идешь в лазарет и сидишь там. Ясно? И никаких истерик.
Я же говорю, ублюдок.
Вальрик.
По сути спецзона отличалась от зоны обыкновенной лишь названием и полной изолированностью от мира казарм. Если кто сюда и заходил, то только Ихор. Поесть приносил, а дня через два, когда зажили сломанные ребра, и тренировки возобновил. Правда, сам не заговаривал и вопросы Вальрика игнорировал, точно не слышал. Да и плевать, зачем слова, когда есть сабли, и арена, и ноющие от усталости мышцы, а потом, когда тишина и выключен свет, воспоминания.
Воспоминаний удивительно много, светлые, солнечные, живые. Улыбка, тень на щеке, песчинка в уголке губ, розовые лепестки ногтей и крошечный шрам под коленкой. Нужно купить ей кольцо, золото и медово-желтый камень. Или синий, как осколок горной вершины… зеленый тоже подойдет. Плохо, что священника не найти, чтобы все по обычаю, но Бог, он ведь должен видеть и понимать. Имперские же законы могут катиться в бездну. Джуллу он не отдаст. Никому и никогда.