– На шесть часов! Накрывай его, накрывай, да накрывай уже! Черт, не успеваю, не успеваю…Дерьмо, прикройте меня, быстрее…да помогите же мне!
– Прыгай! Прыгай, мать твою!
– Он на меня идет! Сука, да он псих! Уберите его от меня! Да быстрее же! Он как япо…- на глазах Джеймса Б-29 его хорошего знакомого был протаранен горящим советским истребителем. Еще один взрыв разбросал горящие обломки самолета на десятки метров. Один из них чувствительно стукнул "Суперкрепость" капитана.
– Как сильно?
– Теряем топливо, кэп. Насколько быстро – пока не знаю.
Стэплтон выругался. С самого первого дня все шло отвратительно. Потери были просто неприличны – русские оказались гораздо более неприятными соперниками, чем японцы или даже немцы, объединяя в себе фанатизм первых с профессионализмом вторых. И еще эти уродские ракеты…и реактивные истребители. Хорошо, что в Европе их хотя бы не так много. На Кавказе, говорят, каждый вылет – как русская рулетка. С наполовину заряженным револьвером.
– Разворачиваемся?
Джеймс задумался. До цели уже сколько? Миль десять? Должны дотянуть.
– Пока нет. Попытаемся удрать сейчас – нам каюк. С гарантией. Попробуем продержаться.
– Есть, сэр! – если кто в экипаже и не согласился с командиром, то вида не подал. Что, в общем-то, было нормально – как-то не до споров, когда вокруг идет настоящее воздушное побоище.
– Мать моя женщина, – прошипел в наушниках чей-то дрогнувший голос. – Вижу множественные цели. Минимум несколько десятков.
Очередная волна русских. Или немцев – хрен разберешь. Но один фиг плохо.
– Держать строй! Истребителям – приготовиться к отражению атаки противника!
"Нет, нет, нет! Что же ты, идиот, творишь! Мы истерзаны, а над целью наверняка еще одна группа самолетов коммунистов", – Джеймс едва не сказал это вслух, удержавшись в последнюю секунду.
"Сейчас Иваны заставят "Мустанги" дорастратить свой боекомплект и нас можно будет брать голыми руками! И это без шансов! Что же делать?", – мысли лихорадочно перескакивали с одного на другое. Решение пришло неожиданно. Не фонтан – но хоть какой-то шанс.
– Джон, сбрасываем бомбы. Мы уходим.
– Сэр?
– Мы слишком быстро теряем топливо. Не развернемся сейчас – домой не долетим. Однозначно.
– Так точно.
Гигантский самолет, выбросив из своего нутра на лежащий далеко внизу городок тяжелые бомбы, начал разворот.
Несколькими часами спустя, когда техники вытаскивали из самолета бессильно обмякшего в кресле пилота, они обнаружили одну примечательную вещь: капитан, еще утром бывший жгучим брюнетом, поседел до непредставимой белизны, почти до прозрачности.