– Ужас свел их с ума,– сказал Аль-Хасан.– Старейшины Муммака поступили как язычники.
– Воистину так, Солнцеподобный,– ответил младший мушир, повествующий о происшедшем.
– Когда он должен приблизиться к крепости? – спросил Аль-Хасан.
– Никто не знает,– сказал мушир.– Змей может двигаться как угодно быстро. Как только он захочет, он будет здесь...
– Аллах прогневался на нас,– задумчиво проговорил Аль-Хасан.– Но я не ведаю причины его гнева. И потому не могу ничего исправить.
Сказав так, он встал и хлопнул в ладоши.
– Приведите сюда Бен-Баруха,– грозно велел халиф. И стража исполнила приказ бестрепетно и жестко.
– Ты солгал мне,– сказал он, когда несчастный провидец, зажатый с двух сторон копьеносцами, стоял перед ним, дрожа от страха.– Вместо обещанной тобой помощи, небо породило чудовище на погибель всем нам. Ты умрешь, почтенный Бен-Барух, сегодня же вечером. Я даю тебе время поразмыслить о своей смерти и ужаснуться.
Провидец рухнул на колени:
– Пощади, Солнцеподобный! Я не хотел тебе лгать!
В этот момент в покои халифа бесшумной тенью скользнула высокая девушка, закутанная с ног до головы в строгую черную ткань. Но даже этот кокон не мог скрыть стройности и гибкости фигуры, а платок, которым женщины высшего сословия закутывали лицо вместо хиджаба, открывал большие, чуть раскосые, карие глаза и кусочек нежной матовой кожи. Она тоже опустилась на колени, и из-под подола выглянули мягкие узорчатые башмачки без задников, туго обтягивающие маленькие ступни и обнажающие гладкие розовые пятки.
– Прошу пощадить твоего главного мушира, отец,– почтительно сказала она.– Я видела сегодня вещий сон: ядовитый скорпион дрался с мерзким пауком. Может статься, что Железный Змей послан не на погибель, а в помощь нам. И прорицание почтенного Бен-Баруха сбудется!
Солнцеподобный халиф Аль-Хасан, который хоть и был великим воином, но в гневе своем уподоблялся бешеной лисице, кусающей всех подряд, сурово взглянул на дочь:
– То, что старик играл с тобой в детстве, Гия, не может перевесить его ошибочных пророчеств. А ты защищаешь его, прекрасно зная, что я никогда не меняю решений и могу обрушить свой гнев на тебя...
– Да, отец, я знаю,– ответила девушка.– Но гнев Аллаха страшнее твоего гнева. Если ты ударишь по Его руке, протянутой тебе в помощь, нам всем несдобровать.
Красота и разумные речи прекрасной Гии были столь убедительны и неотразимы, что сердце АльХасана смягчилось.
– Хорошо,– сказал он.– Бен-Барух будет жить, пока не придут новые известия с юга.– И, помолчав, добавил: – Если твой сон окажется пророческим, дочь моя, то вместо того, чтобы лишиться последнего своего прорицателя, я, похоже, приобрету двух... И да будет так!