У Дарена закончился бильярд и начался повторный показ какого-то турнира по гольфу; он выключил звук и воспользовался паузой, чтобы разузнать последние семейные новости:
— Чем сейчас занимается тетя Рита?
Почти в тишине, натянутой и оттого неловкой, Сента пила шампанское. Она осторожно сказала «спасибо», когда Фи предложила тост за Сенту и Филиппа, «которые еще не помолвлены, но скоро будут». Она первый раз была в этой квартире, но, когда Фи спросила, не хочет ли она ее осмотреть, — совершить прогулку, неизбежно короткую, так как осталось увидеть только маленькую спальню и крошечную душевую, — Сента покачала головой и поблагодарила: не хочется, как-нибудь в другой раз. Дарен, возясь со своей шуткой, как собака с заветной костью, снова сообщил, что не принимал ванну с тех пор, как вернулся из свадебного путешествия, и спросил… не хочет ли Сента сходить в душ.
По пути на Тарзус-стрит Филипп чувствовал, как его душит и одновременно разрывает желание сделать Сенте предложение. Но ему не хотелось, чтобы потом, может, двадцать лет спустя, она вспоминала, как он попросил стать ее своей женой в машине на северной окраине Лондона.
— Куда мы едем? — спросила она. — Эта ведь не та дорога. Ты меня похищаешь, Филипп?
— На всю оставшуюся жизнь, — ответил он.
Филипп ехал до парка Хэмпстед-Хит. Это не очень далеко. На небе светила большая полная луна цвета волос Сенты. От Спэниардс-роуд, где дорога уходила вниз к Вэйл-оф-Хит, он повел ее на край леса. Его забавляло, что Сента так уверена в том, что он привез ее сюда, чтобы в тихую сухую летнюю ночь заняться любовью на свежем воздухе. Она покорно позволила Филиппу вести себя, вложив в его руку свою мягкую ладонь. Лунный свет окрасил траву в белый, землю на тропинке — в цвет мела. Тени от деревьев были черные. Наверняка где-то есть люди, не может быть, что они здесь одни, но тишина стояла, как за городом, а воздух был неподвижен, как в комнате.
Встать на колени нельзя: Сента сочтет его сумасшедшим. Филипп взял ее за руки и притянул к себе. Он заглянул в ее зеленые глаза, которые расширились в ответном взгляде. В них отражалась луна. Чинно — так, как, возможно, говорили его прадеды, так как это описывают в книгах, — Филипп произнес:
— Сента, я хочу на тебе жениться. Согласна ли ты стать моей женой?
Она едва улыбнулась. Стало понятно, что ожидала она совсем не этого. Ее голос зазвучал мелодично и отчетливо:
— Да, Филипп, я выйду за тебя замуж. Я очень хочу выйти за тебя замуж. — Она приблизила губы. Он наклонился и поцеловал ее, но очень сдержанно. Ее кожа похожа на мрамор. Она сама как мраморная статуя, которую какой-то бог теперь превращает в живую девушку. Филипп чувствовал тепло, пробивающееся сквозь каменное тело. Сента произнесла, серьезно, немного отдаляясь, но не сводя с него глаз: — Мы с начала времен предназначены друг другу судьбой.