Глубокая тишина царила за монастырской стеной. Эбергард поспешил к воротам и громко постучал. Сестра-привратница, должно быть, еще не легла после визита брата Антонио, тотчас же послышались ее шаги. Она посмотрела через отверстие в двери и спросила:
— Кто там?
— Отворите, благочестивая сестра,— сказал Эбергард,— мне нужно переговорить с достопочтенной игуменьей.
— Вот уже пять недель, как игуменья умерла, но если бы она даже и была в живых или кто-нибудь другой заменял бы ее, ваше требование не было бы исполнено. Сейчас ночь, и в это время ни один светский человек не может войти в монастырь.
— Кто замещает игуменью? — спросил Эбергард.
— Отец Целестин в монастыре кармелитов.
— Находится ли в ваших стенах девушка, говорящая на иностранном языке?
— Нет, сударь.
— Подумайте хорошенько, благочестивая сестра, взгляните на изображение Мадонны, которое так ясно освещает луна…
— Спросите игумена… спросите брата Антонио! — отвечала смущенная монахиня.
— Вы уклоняетесь от ответа! Но я должен найти эту девушку и найду ее, если даже мне придется обыскать для этого сверху донизу весь ваш монастырь!
— О Боже! — проговорила монахиня.
— Мартин! — обернулся князь к своему верному кормчему.— Оставайся здесь и не выпускай никого из монастыря.
— Слушаюсь, господин Эбергард,— отвечал Мартин, чья исполинская фигура закрывала почти всю дверь.— Никто не войдет и не выйдет отсюда.
Князь быстрыми шагами направился к соседнему монастырю, у ворот которого стоял Сандок с лошадьми.
Эбергард решил во что бы то ни стало, добром или силой, освободить свою дочь, которая, он знал наверняка, находилась в одном из монастырей. Итак, исполненный решимости, он громко постучал в дверь, как человек с чистой совестью и благими намерениями. За дверью послышались крадущиеся шаги — очевидно было, что находившийся там человек не хотел выдавать своего присутствия.
— Подойдите без церемоний, благочестивый брат,— сказал Эбергард в полный голос,— и будьте откровенны со мной, как я с вами!
— Зачем вы ночью нарушаете наше спокойствие? -спросил чей-то голос.
— Не сердитесь на меня, прошу вас! Дело очень важное, поэтому прошу отворить мне и свести меня с достопочтенным отцом Целестином.
— Как — сейчас, ночью? Это невозможно!
— Когда речь заходит о мирских делах, слово «невозможно» для меня не существует. Повторяю: мне необходимо срочно переговорить с отцом Целестином.
— Не тревожьтесь более понапрасну: то, что вы требуете, противно монастырским правилам.
— Вы — брат Антонио? — внезапно спросил Эбергард, как бы чувствуя, что монах этот — его недруг.