Никто их здесь не беспокоил. Во всем окружающем мире никто, судя по всему, даже не обратил внимания на то, что все они здесь собрались: она представила себе, как туристы смотрят из Рок-сити в свои платные бинокли и не видят у подножия ничего, кроме деревьев, кустов и камней, притом, что прямо перед ними разместился довольно обширный и многолюдный лагерь.
Холодный утренний ветер донес до нее дымок от костра и запах подгоревшего бекона. Кто-то в дальнем конце лагеря заиграл на гармонике, и она невольно вздрогнула от этого звука — и улыбнулась. В рюкзаке у нее была книга в мягкой обложке, и она ждала, пока небо посветлеет настолько, что можно будет читать.
В небе, прямо под облаками, были видны две точки: одна побольше, другая поменьше. Рассветный ветер брызнул ей в лицо мелкой дождевой пылью.
Из лагеря в ее сторону вышла босоногая девушка. Она остановилась у дерева, задрала юбки и присела на корточки. Когда она закончила, Белая поприветствовала ее. Девушка подошла ближе.
— Доброго вам утра, леди, — сказала она. — Теперь уже скоро, скоро начнется битва.
Кончиком розового языка она провела по ярко-алым губам. К плечу у нее кожаным ремешком было привязано воронье крыло, а на шее, на цепочке болталась воронья же лапка. Руки у нее были сплошь в татуировках: в кривых линиях, узорах и сложносочиненных узлах.
— Откуда ты знаешь?
Девушка усмехнулась.
— Я Маха, я Морриган[129]. Когда приближается война, я это чувствую — в воздухе. Я богиня войны, и я вам говорю: сегодня прольется кровь.
— А, понятно, — сказала Белая. — Хорошо. Значит, вот ты где.
Она смотрела на маленькую точку в небе, которая ринулась прямо на них, падая с неба как камень.
— И мы сразимся с ними, и мы их убьем, всех до единого, — сказала девушка. — И головы их станут нашей добычей, а глаза и трупы пойдут на корм воронам.
Точка превратилась в птицу, которая, раскинув крылья, неслась прямо к ним, оседлав струю утреннего ветра.
Белая склонила голову набок.
— А что, у богинь войны есть какой-то тайный способ заранее знать, чем все кончится? — спросила она. — Кто кого победит? Кому чья голова достанется?
— Нет, — сказала девушка. — Я только битву чувствую, и больше ничего. Но мы победим. Разве не так? Мы просто должны победить. Я видела, что они сделали с Отцом Всех. Теперь — либо они, либо мы.
— Ну да, — сказала Белая. — Наверное, так и есть.
Девушка еще раз улыбнулась в светлеющих предрассветных сумерках и ушла обратно в лагерь. Белая опустила руку вниз и дотронулась до зеленого побега, который пробил землю и выглянул вверх, острый, как лезвие ножа. Как только она до него дотронулась, он начал расти, раскрываться, изгибаться и меняться на глазах — пока под рукой у нее не оказался зеленый бутон тюльпана. Когда солнце взойдет повыше, цветок распустится.