Официант, который принес ему счет, спросил:
— Простите, а вы, случайно, не американец?
— Американец.
— Тогда поздравляю вас с четвертым июля, — сказал официант, и явно остался весьма доволен собой.
До Тени только после этого дошло, что — да, действительно, сегодня четвертое. День независимости. Сама по себе мысль о независимости вызвала у него приятное ощущение. Он оставил на столике деньги за обед и чаевые, и вышел. С Атлантики дул довольно свежий ветерок, и Тень застегнул куртку.
Он сел на поросшем травой склоне холма и стал смотреть на город — и ему пришла мысль, что рано или поздно ему придется вернуться домой. А потому, рано или поздно, домом этим нужно обзавестись. Потом он начал думать: интересно, место, в котором ты живешь относительно продолжительное время, со временем начинает само собой восприниматься как дом, или дом — это что-то такое, что в конечном счете обретаешь, если достаточно долго движешься вперед, и ждешь, и хочешь его найти.
На склоне холма появился старик в темно-сером, явно видавшем виды, обтрепанном понизу плаще, в широкополой синей шляпе с чаячьим пером, которое торчало из-за ленточки на тулье под залихватским углом, — и направился в его сторону. Похож на старого хиппи, подумал Тень. Или на давным-давно вышедшего в отставку наемного стрелка из вестерна. Росту старик был просто огромного.
Он подошел поближе к Тени, сел на корточки и кивнул, коротко. По краю нижней челюсти у него кустилась щетинистая борода, на вид совершенно пиратская — и черная повязка на глазу. Сейчас начнет сигареты стрелять, подумал Тень.
— Hvernig gengur? Manst þu´ eftir me´r? — спросил старик.
— Извините, — ответил Тень, — но я не говорю по-исландски.
А потом выговорил кое-как фразу, которую запомнил, продираясь среди белой здешней ночи через разговорник:
– Ég tala bara ensku. Я говорю только по-английски. — И добавил: — Американец.
Старик медленно кивнул и сказал:
— Мой народ плавал отсюда в Америку, много веков назад. Они туда сплавали, а потом вернулись обратно в Исландию. И сказали, что людям там хорошо, а вот богам — плохо. И что без богов своих им там было… одиноко.
По-английски он говорил довольно бегло, вот только паузы между словами расставлял не в тех местах, да и вообще интонация была непривычная. Тень поднял глаза: при ближайшем рассмотрении человек этот выглядел настолько древним, что, казалось, люди вообще не имеют права доживать до такого возраста. Кожа его была сплошь подернута сетью крохотных морщинок — как микроскопические трещинки на поверхности гранита.