Отломив дольку, она положила ее в рот и тут же поморщилась: это явно лимон. Хорошо бы выпить. лимонада! А как мне нравились напитки, которые в ресторанах сервируют кусочком лимона!..
Съев четыре апельсина, Лекси сорвала несколько лимонов и завернула их в край своего одеяния.
Потом села на траву на маленькой полянке, потому что не готова была вернуться к Майлзу. Ее взгляду открылся океан, и вдали, у самого горизонта, двигалось какое-то пятнышко. Наверно, корабль.
Мысли ее вернулись к Майлзу. Ситуация стала очень забавной. Какая страшная глупость эти его разговоры о совместном будущем! И как это меня угораздило влюбиться? Что же со мной происходит? Повязалась вместо одежды этим обрывком скатерти — или чем еще был этот кусок голубой материи, — сижу на траве, ем апельсины и мечтаю о ресторане. А главное — постоянно терзаюсь мыслями о здоровье Майлза.
Если к нему вернется память, останется ли он со мной? Я ведь не понравилась ему там, на яхте… Между прочим, и он мне тоже. Это его высокомерие, равнодушие!.. Я бы удивилась, если бы ему вообще кто-нибудь понравился.
Со мнойто все понятно: я влюбилась в его двойника — спокойного, доброго, сексуального мужчину, не имеющего представления о действительности. Может, я сошла с ума после кораблекрушения? Ведь раньше у меня было хорошее чувство реальности, здоровый прагматизм…
Почему же я так быстро адаптировалась к жизни первобытного человека и удивительно хорошо чувствую себя в этой обстановке?
Смогу ли я вернуться к нормальной, цивилизованной жизни, если мы выберемся отсюда через несколько лет?
Боже милостивый, неужели мы обречены прожить на этом острове так долго?!
Отец, наверно, уже совсем извелся.
Стоило ей подумать о том, как страдает ее отец, слезы сами полились из глаз. Если б все было наоборот: пропал бы отец, а я вела бы поиски, то я наверняка обезумела бы от горя. И ни за что не прекратила бы поиски! Не прекратит и отец. Кто-то обязательно вернется на остров и найдет нас.
А теперь пора сосредоточить внимание на пациенте. Видимо, зря я беспокоюсь о Майлзе. Раз уж он начал вспоминать прошлое, то, конечно, не забудет и о том, что случилось с нами сегодня. Что ему будет мило, когда память вернется, предсказать невозможно. Майлз меняется, и сегодня он уже не тот, что вчера. И нельзя сказать, что с появлением памяти он стал относиться ко мне хуже.
Легкая дрожь пробежала по спине Лекси. Майлз очень чувственный мужчина! Я ощутила исходящий от него магнетизм еще там, на яхте, но потом почему-то стала замечать только высокомерие. Неужели это оттолкнет нас друг от друга и теперь? Интересно, могли бы мы сблизиться там, на «Мечтательнице»? Возник бы между нами такой душевный трепет, когда тебя бросает то в жар, то в холод?