— Какого цвета?
— Думаю, синего.
— Что это была за пара?
— Мы много не разговаривали. Слушали музыку группы «Меник-стрит Причез».
— Можешь описать их?
— Пожалуй, нет. Они были обычными. Большую часть времени мне пришлось смотреть им в затылок. У нее светлые волосы, у него темные. — Он достал пустую бутылку виски и вертел ее между ладонями, начиная терять терпение. — Какого черта вы задаете мне все эти вопросы? Кому какое дело до того, сколько времени потребовалось мне, чтобы из пункта А добраться до пункта В, или кого я встретил по пути? Разве все, кто набирает номер 999, получают третью степень?
— Просто стараемся свести концы с концами, сэр.
— Вы уже говорили.
— Не правильнее ли сказать, что бухта Чапмена была целью вашего путешествия, а не Лулуез-Коув?
— Нет.
Наступило молчание. Карпентер не сводил глаз с Хардинга, а тот продолжал развлекаться с пустой бутылкой виски.
— На борту твоей лодки были пассажиры в субботу? — затем спросил он.
— Нет.
— Вы уверены, сэр?
— Конечно. Думаете, я мог бы не заметить их? Это едва ли требует доказательства, согласны?
Карпентер лениво листал судовой журнал.
— Ты когда-нибудь возил пассажиров?
— А это не ваше дело.
— Может быть, и не наше, но нас заставили поверить, что ты парень. Ходит легенда, будто ты регулярно развлекаешь на борту девушек. Мне любопытно, брал ли ты когда-нибудь их с собой в плавание, — он кивнул головой в сторону каюты, — или же все эпизоды происходят здесь, когда лодка пришвартована к бакену?
Хардинг задумался на некоторое время.
— Некоторых из них я беру с собой в плавание, — наконец подтвердил он.
— Как часто?
Еще одна длинная пауза.
— Возможно, один раз в месяц.
Карпентер бросил тетрадь на стол и побарабанил по ней пальцами.
— Почему же здесь ничего не записано о них? Ведь ты обязан заносить в журнал имена всех, кто находится на борту, на случай крушения? Или, возможно, тебе безразлично, что кто-то может утонуть, ведь береговая охрана будет считать, что ты единственный, кого следует искать?
— Это смешно, — примирительно произнес Хардинг. — По этому сценарию судно должно будет перевернуться, журнал будет утрачен навсегда.
— Твои пассажиры когда-нибудь падали за борт?
Хардинг покачал головой. Он подозрительно переводил взгляд с одного полицейского на другого, стремясь определить их настроение, подобно тому, как змея быстро подергивает язычком, стараясь почувствовать запах в воздухе. В каждом его движении было что-то очень хорошо заученное, и Гелбрайт воспринял его объективно, помня о том, что Хардинг — актер. У него складывалось впечатление, что Хардинг развлекается, но он не мог придумать, зачем это нужно. Но только в том случае, если Хардинг не имеет представления, что расследование связано с изнасилованием и убийством, и просто так применяет опыт ведения переговоров, чтобы потренироваться в технике «метод — действие».