Рина молча смотрела на него.
— Ты что-нибудь ела? — замявшись, спросил Кил.
— О да. Эти миляги в белом принесли мне еду.
— Ну что ты ерепенишься? Упомянутые тобою «миляги» находятся здесь, чтобы помочь нам.
— Да знаю я. — Рина опустила глаза и тут же вновь посмотрела на Кила. — Как там Мэри?
— Неважно, — неохотно ответил он.
— Насколько неважно?
Кил слегка заколебался:
— Трудно пока сказать что-нибудь определенное, но ее лечат лучшими лекарствами, а они, говорят, чрезвычайно эффективны.
— Когда я могу ее увидеть? — требовательно спросила Рина.
— Да лучше не стоит…
— Я сама знаю, что стоит, а что не стоит. Мне надоело сидеть здесь взаперти.
— Придется потерпеть. В ближайшие двадцать четыре часа, пока не кончится срок действия укола, всем запрещено передвигаться по судну. Сыворотка, бывает, дает побочный эффект.
— А иногда вообще никакого не дает. Ведь и такая возможность есть.
— Есть, но ничтожная. Твоей жизни ничто не угрожает.
— Да это меня и не волнует, — негромко сказала Рина, наконец отводя от него взгляд.
Кил внезапно снова разъярился. Вскочив со стула, он бросился на кровать и изо всех сил прижал Рину к подушке.
— Ах вот как, тебе все равно, смерть тебя не пугает? Ничего умнее ты придумать не могла! Но этого не будет!
— Кил! Довольно, умоляю тебя… — Глядя в его полыхающие яростью и такие измученные глаза, ощущая прикосновение его рук, Рина словно вновь возвращалась к нему, становясь женщиной, которую он знал и любил. — Я… я не хочу умирать. Кил. Честное слово. Но я все время думаю о Мэри. О бубонной чуме мне мало что известно. Но в колледже я занималась европейской историей и помню, что обычно от чумы умирают на четвертый день. И если Мэри сейчас плохо…
— Рина! — Кил немного приподнялся и погладил ее по подбородку. — Ведь тогда не было таких лекарств, как сейчас. Мэри больна, это правда. Тяжело больна. Но у нее есть все шансы выкарабкаться. Честное слово, есть.
— Все шансы, — горько повторила Рина. — А если она умрет, на то, стало быть, воля Божья. Как и сама чума — Божья воля.
От этих слов Килу сделалось настолько не по себе, что он выпустил ее и повернулся на другой бок, якобы чтобы стянуть с себя пиджак.
— Мэри останется жить, — твердо сказал он и, вспомнив про подарок доктора Трентона, решил, что пора переменить тему. Пошарив в карманах, он швырнул тюбики на кровать.
— Что это?
— Антиблошиный шампунь.
— Кил…
— Я серьезно. Первой пойдешь в душ или после меня? А еще лучше — подумай об экологии. Не надо тратить лишнюю воду — прими душ с другом.
— Не понимаю, как можно ерничать в такой момент?