— Я тебе, наверно, стариком кажусь? — спросил вдруг Генри.
— Отчего бы? — удивилась она.
— Ну… — пожал он плечами, удалось разглядеть его жест в неверном свете луны. — Так сказки послушать, легенды всякие… У вас парень лет в четырнадцать уже женился, детишек вовсю плодил, а к тридцати уже и помирать пора. Так, что ли?
— Как посмотреть, — усмехнулась она и выбралась наружу, не обращая внимания на протестующий возглас Генри, села рядом, обхватив колени руками. — По-твоему выходит, что моему наставнику полагалось уже трижды умереть: ему было за восемьдесят. А отец уж дважды как удостоился могилы…
— А… то есть брешут про то, что в древности жили мало? — спросил Генри с искренним любопытством.
— Тоже, должно быть, смотря кто, — пожала она плечами. — У простых людей, и верно, век был короче. Тяжелый труд, скудная пища, болезни…
— И никаких придворных магов, — заключил мужчина со смешком.
— И это верно, — кивнула Мария-Антония. — Но все взрослели рано. Ты сказал, что сбежал из дома, когда тебе не было двенадцати. В моё время ты считался бы уже юношей, мог жениться, умел бы сражаться…
— Ага, это если бы я уродился в знатной семейке, — хмыкнул Генри. — А поскольку отчим мой с матушкой — фермеры, ну, крестьяне, по-вашему, пусть и зажиточные, то женить бы меня женили, а вот сражений мне, увы, не видать. Ну разве только в ополчение бы какое-нибудь загнали. С топором или вилами.
— Может, и так, — согласилась девушка и посмотрела в небо, на хоровод разноцветных лун. Сегодня настоящей оказалась нежно-зеленая луна, похожая на лист кувшинки в старом пруду. — Ты вел бы хозяйство… если бы не сбежал из дома искать лучшей доли, и годам к шестнадцати стал бы зажиточным фермером.
— Я ни черта не смыслю в хозяйстве, — заверил Генри. Солгал, по ее глубокому убеждению. — Коровам хвосты крутить — это не по мне. Точно бы удрал и в наемники подался! Или вообще в армию. Тогда же были армии, да?
— Конечно, — кивнула Мария-Антония и посмотрела еще выше, где звезды складывались в незнакомые созвездия. — Были большие армии, были дружины… Случались и совсем юные полководцы. Мой муж выиграл большое сражение при Чертовой Лощине, когда ему не сравнялось и шестнадцати…
…Генри так увлекся разглядыванием девушки: как-то странно у нее глаза блестели, ведь не звезды же в них отражабтся, верно? — что не сразу понял, о чем она толкует.
— Твой… кто? — произнес он враз севшим голосом. Господи помилуй, это… как понимать?
— Мой муж, — ответила она спокойно, не поворачивая головы. — Филипп, герцог Астийский.
— Подожди, я ничего не понимаю! — Генри переменил позу, чтобы лучше видеть принцессу. — Какого черта ты тогда принцесса, если была замужем за герцогом? Почему ты оказалась в родительском замке? Или это вовсе не твои родители? Кто тогда, а?!