Над всеми ними.
Хотя в рассуждениях огнепоклонника есть несколько здравых идей. Быть может, одной из них стоило бы воспользоваться… Если бы Крис не был столь непроходимо упрям!»
Кадаверциан чувствовал на себе пристальный взгляд человека. Эд внимательно наблюдал за выражением его лица. А колдуну было все труднее сохранять прежнюю невозмутимость.
«Сегодня асиман намекнул, что я могу быть более перспективной главой клана, чем Фелиция, — писала Флора двадцать лет назад. — Как будто это неизвестно без него. Но можно ли, действительно, рассчитывать на поддержку огненных? Да, некоторые их заклинания действительно очень мощные, но они совсем не то, что мне нужно. Если бы я могла надеяться на помощь некроманта…»
Кристоф едва сдержался, чтобы не закрыть глаза, пытаясь лучше слышать давно замолчавший голос… как будто она стояла рядом и продолжала говорить с ним.
— Я не смог прочесть то, что здесь написано, — тихо произнес Эд. — И переводчики, к которым обращался, тоже не сумели перевести.
Естественно, не сумели. Для записей использовался язык, мертвый уже несколько тысячелетий. Считалось, что на нем говорил сам Основатель.
— Но, надеюсь, ты нашел в этом что-то полезное. И теперь у тебя достаточно сведений, чтобы… принять нужные меры.
Кристоф невесело улыбнулся. На несколько минут Эд решил забыть о соперничестве и искренне желал стать союзником.
— Насколько я вижу, тебе самому хотелось бы принять эти меры?
Человек промолчал, но по его глазам стало видно — он бы хотел. И принял, если бы к смерти Флоры оказался причастен смертный.
— Понимаю, Эд. Вампиры — не твои партнеры по бизнесу. И киллера на них нанять невозможно. Поэтому ты решил использовать в этом качестве меня?
Лицо мужчины почти сравнялось цветом с бордовой ковровой дорожкой на полу.
— Нет. Я не собирался…
— Но не за тем же ты позвал меня, чтобы мы вместе порыдали над этими бумагами. Каких реальных действий ты от меня ждешь?
— Тот, кто убил ее…
— Флора знала, на что шла.
— Она слишком любила жизнь. Она не могла предвидеть этого!
— Ей было триста лет, Эдуард. Она должна была понимать, что делает.
— Ты смеешь обвинять ее?!
Кристоф поднялся:
— Тебе лучше забыть обо всем. Не вмешиваться в наши дела и не пытаться манипулировать нами. Мной. И, если ты надеешься, что я буду приходить сюда, чтобы дать тебе возможность упиваться воспоминаниями двадцатилетней давности и обсуждать с тобой твою потерянную любовь, ты ошибаешься. Флора мертва. Дай ей покой, не оскорбляй ее память нелепыми интригами.
Некромант взял бумаги, сложил, убрал в карман куртки, не обращая внимания на яростную гримасу человека.