Весна выдалась теплой, и по ущелью Пагодрома бежали бурные потоки. Журчание воды! Потрясающий звук в краю белого безмолвия.
– Смотрите! – восхитился Рыжий. – Полынья!
– Угу… – гуднул Тугарин-Змей.
Около края ледника Бетти, впадающего в озеро, открылось большое темно-синее разводье. По воде бежали короткие злые гребешки. Водяная пыль, сорванная с них ветром, стояла над полыньей как облако – стоковый ветер падал с вершин и не давал воде замерзнуть.
У подножия голых сопок пузырились два прозрачных купола, соединенные прозрачным переходом. Один купол был метров пятисот в поперечнике, другой дотягивал до семисот. Под колпаками суетились людишки-муравьишки, раскатывая по местам белые горошины эмбриосистем. Пара домов уже стояла – аккуратные белые кубики.
– У меня дежавю! – хохотнул Вуквун. – Как в Анадыре, помнишь, Змей?
– Угу...
Подошедший попутчик, инженер-контролер, прикрывшись ладонью от низкого желтого солнца над утесом, сказал:
– В первый раз перезимуем по-человечески. Тут такие морозы бывают – что ты!
Кивнув на бластер, торчащий из кобуры у Брауна, он спросил, немного стесняясь:
– И часто приходится… того… применять?
– Время от времени, – серьезно ответил Тимофей.
– А у нас тут тихо… Пока. Ну, бывает, конечно, что нефтяники с газовиками сцепятся или ледонавигаторы шум поднимут, и начинается…
– Тихо! – прикрикнул Вуквун и вынул радиофон. Коммуникатор залился громче. – Еле услышал... Да!
Неяркая стереопроекция нарисовала в воздухе голову озабоченного Трофима.
– Арманто? – сказал он. – Здорово... Ты когда на Вэ-пятнадцать-А собираешься?
– Завтра. А что?
– Профилактика?
– Да, у них по ватерлинии желоб протаял, будем морозить.
– Извини, конечно, что ломаю выходные, но вылететь придется сегодня. Сейчас. Там каверна большая образовалась, как бы пятнадцатый не треснул… – Ледонавигатор посопел и договорил: – Я заказал грузопассажирский с Кергелена, будет через час.
– Через час так через час.
– Ну, я на тебя надеюсь, Арманто Комович...
Стереопроекция мигнула и исчезла.
– Едем? – деловито спросил водитель.
– И быстро, – решил Арманто. – Тимка, в кабину!
Все погрузились, как по боевой тревоге, и вездеход, качаясь на буграх, помчался к красневшему вдали вертолету.
Когда звено субмарин вместили в грузопассажирский стратоплан, у Брауна появилось странное ощущение – очень все было похоже на тот вылет из Владивостока. И громадный зев откинутой аппарели, и ребристые стены внутри фюзеляжа, даже сизый цвет стратолета снаружи – все это постоянно вытягивало, накручивало цепочки ассоциаций.
– Все в стратолет! – разнеслось по ледяному аэродрому.