При этом шутя говорил командиру:
— На полчаса я вас освобождаю от ваших обязанностей. Командовать батареей буду я.
Никто не мог так точно взять цель в вилку, так безупречно удержать пристрелочные снаряды на одной линии, так быстро поразить цель, как Истомин. Когда он вел огонь, лицо его всегда было спокойно, а глаза светились увлеченностью, азартом.
Окончив стрельбу, он надевал шинель, брал в руки стек, с которым никогда не расставался, и на «виллисе» или верхом на лошади уезжал в штаб.
…Я вхожу в блиндаж. Истомин читает газету — «Звездочку». Увидев меня, поднимается, делает несколько шагов навстречу.
— По вашему приказанию старший лейтенант Крылов явился.
— Вольно, Крылов, — говорит подполковник. — Я вызывал вас для того, чтобы по поручению командующего и от имени Президиума Верховного Совета вручить вам орден Красного Знамени. За бой на этой высоте.
Подполковник поздравляет меня и прикрепляет к моей гимнастерке орден.
Я отвечаю:
— Служу Советскому Союзу!
— Очень рад, Крылов, что ваш подвиг высоко отмечен. Отмечен старейшим и самым высоким боевым орденом. Его носили Фрунзе, Котовский…
Потом подполковник приглашает меня сесть за стол, спрашивает:
— Сколько вам лет?
— Девятнадцать.
— Член партии?
— Комсомолец.
— Где учились?
— Сначала в Москве, в артиллерийской спецшколе.
— В спецшколе? Кто командовал ею?
— Майор Кременецкий, старший политрук Тепляков.
— Подождите, подождите… — задумывается подполковник, — я их обоих, кажется, знаю. Кременецкого по Испании. А Тепляков был у Хасана… За высоту Заозерную у него тоже Красное Знамя. Вместе в Кремле получали. Ну что ж, хорошие у вас были наставники.
Прощаясь, подполковник Истомин говорит:
— Верю в вас, надеюсь. Готовьтесь к новым боям.
Новые бои наступают скоро.
В начале февраля мы начинаем наступление.
Оно проходит стремительно: нашему фронту помог сосед — Третий Украинский. Его войска вышли к Днепру недалеко от Никополя и отрезали пути отхода на Запад семи немецким дивизиям.
Гитлер издал приказ: любой ценой удержать плацдарм.
Но приказ остался невыполненным.
Семь немецких дивизий отступают. Через несколько дней тысячи немцев мы загоним в Днепровские плавни. Они погибнут там под нашим орудийным огнем или утонут… Они будут тонуть в камышах целыми батальонами. Батальоны и полки утопленников — вот чем закончится для гитлеровцев «Никопольская операция».
Семь немецких дивизий бросают технику и вооружение.
На дорогах — завязшие в грязи автомашины, транспортеры, пушки.
На нашем фронте — теперь он называется Четвертым Украинским — опять оттепель, опять веет теплый ветер.