— Скорей закройте дверь! — закричал хозяин.
Дверь закрыли. Порывы ветра сотрясали дом до самого основания. Хотчкинс закрыл лицо руками и простонал:
— О господи! В такую бурю он наверняка погибнет…
…Вдруг при свете лампы в зале они увидели пришельца, который направлялся в столовую. Он двинулся к ним навстречу, а мистер Хотчкинс сказал прерывающимся от волнения голосом:
— О, как я рад!. Я уже не чаял увидеть тебя живым…
Радости Хотчкинса не было предела. Он вытащил заветную бутылку виски, через пару минут сварил отличный пунш и разлил по бокалам.
Мальчик отхлебнул слегка и заметил, что напиток приятен на вкус, и спросил, из чего он сделан.
— Что? Из виски, конечно. Сейчас мы с тобой еще закурим. Я-то вообще не курю, потому что являюсь президентом лиги по борьбе с курением, но ради знакомства…
Он вскочил, достал пару курительных трубок и одну подал мальчику. Тот с интересом осмотрел ее и спросил, что с ней делать.
— Как что? — удивился мистер Хотчкинс. — Уж не хочешь ли ты сказать, что не куришь? В жизни никогда не видел мальчика, который бы не курил.
— А что там, в трубке?
— Табак, разумеется.
— А-а, знаю. Сэр Ролтер Релей, описывая быт индейцев, упоминал о нем. Я читал об этом в книжке.
— Боже ты мой, он читал! Неужели ты ничего не знаешь кроме того, что прочел в книгах? Где ты родился, в каком месте?
— Я иностранец.
— Не скажи так. Ты говоришь без всякого акцента. Где ты рос?
— На небе.
У мистера Хотчкинса из одной руки выпала трубка, из другой рюмка, и он сидел, тупо уставившись на мальчика. Потом, придя немного в себя, он сказал:
— Так давай-ка выпьем за твое здоровье и закусим как следует.
— Это можно, но есть я не хочу.
— Почему, разве ты не голоден?
— Я никогда голоден не бываю.
— Очень жаль. Ты многое потерял. Теперь расскажи мне, пожалуйста, если можешь, немного о себе…
— …Я родился во времена, когда еще не было Адама…
— Что?!.
— Почему вы так удивились?
— Да потому, что твои слова оказались слишком неожиданными для меня. Ведь это больше шести тысяч лет, а ты выглядишь пятнадцатилетним пареньком…
— Верно, так оно и есть почти.
— Всего пятнадцать лет… и тем не менее…
— Я имею в виду по нашей системе времени, а не по вашей.
— Как так?
— Очень просто. Наш день — это все равно что ваша тысяча лет.
Хотчкинса охватил благоговейный ужас. Серьезность, граничащая с мрачностью, утвердилась на его лице. После продолжительной паузы он произнес задумчиво:
— Ты, конечно, все сказал в фигуральном смысле, а не в буквальном.
— Да нет! В самом буквальном. Минута нашего времени равна 41>2/>3 годам вашего. По нашей системе измерения мне сейчас пятнадцать лет, а по вашей без малого пять миллионов.