– Отлично! – Виконт размотал тонкую веревку, опоясывающую его талию.– Держитесь, Ника!
– Я пошутила! – попыталась я отказаться, но было уже поздно.
Виконт ловко накинул петлю импровизированного лассо на скульптурную группу, украшающую второй этаж здания, обнял меня за талию, подпрыгнул, отталкиваясь от земли, и… Веревка спружинила – и мы, под аккомпанемент моего пронзительного визга и восторженного аханья публики, оказались на балконе второго этажа. Еще один стремительный перелет – и мы уже стояли на крыше дворца.
– Готово! – грациозно поклонился виконт.
– Ну, знаете ли, предупреждать надо,– буркнула я, приходя в себя.– А то так и заикаться можно начать…
Послышался гул антигравитационного ранца, и на крышу мягко спланировал Феникс, крепко прижимающий к себе «принцессу» в лиловом…
– Вот только музыки нет,– разочарованно вздохнул Алехандро.
– Сейчас будет,– пообещала я и включила интерком на своем браслете экстренной связи со звездолетом: – «Ника», слышишь меня?
– Я слышу вас, капитан,– ответил мой кибернетический двойник.
– Дорогая, пожалуйста, транслируй-ка нам через динамики бота какой-нибудь вальс Штрауса, да погромче!
Над площадью немедленно зазвучала божественная мелодия «Сказок Венского леса». Народ закричал «ура» и зааплодировал.
– Танцуют все! – весело скомандовал виконт с крыши дворца, а потом встал на одно колено и куртуазно поцеловал мою руку.
Меня словно жаром обдало, кровь прилила к голове, взор затуманился.
– Святая Ника,– улыбнулся мой галантный кавалер,– скажите, небожительницы умеют танцевать вальс?
– Еще как умею! – насмешливо ответила я.– Хотите убедиться сами?
И мы закружились в такт музыке. Возле нас танцевали Феникс и сестра виконта, к которым вскоре присоединились Кристина и мальчишка-послушник, Дракон и Нея, Дина и усатый мушкетер, Айм с красивой девушкой в голубом платье и кто-то еще, а внизу, на площади, увлеченно отплясывал народ, покоренный музыкальным вкусом «Ники».
Но я не замечала никого, кроме Алехандро, не сводившего с меня влюбленных карих глаз.
«Господи, благодать-то какая неописуемая!» – Я с наслаждением откинулась на спинку сплетенного из ивовой лозы кресла и расслабленно вытянула ноги. Даже и не верится, что все обстоит настолько плохо, как показали утренние анализы проб воды и воздуха. Монастырский сад выглядит совершенно здоровым, ветки яблонь усыпаны крупными, благополучно поспевающими яблоками. На грядках, среди пышной зелени, прячутся крупные полосатые кабачки. Чего уж душой кривить, я сама не удержалась и отведала свежих местных овощей, тушенных с укропом и сметаной. Объеденье! И радиации в них почти нет – во всяком случае, дозиметр не пищал, стрелка прибора не зашкаливала, но вышесказанные похвалы относились лишь к саду при монастыре, бережно лелеемому терпеливыми монахами. Увы, все прочие городские насаждения, а также огороды и просто грядки во двориках бедняцких домов производили воистину удручающее впечатление: нечто серо-бурое, хилое и убогое. В общем, нежизнеспособное. Ладно хоть не ядовитое.