Привычка не оставлять ни одно событие без внимания и комментария вынудила их сказать несколько слов, несмотря на замешательство.
– А малыш-то дерзок! – сказал д'Ореманс. – Его дело сделано.
– Что за дело! – проворчал де Шавиньи, пожав плечами. – Он богаче ее, и всем известно, что он и его братец пользуются особой милостью короля.
– Ну?.. И что на него нашло?
– Что на них нашло?
– Особенно на нее.
– Нет! На него!..
– Нет! На нее!..
Возвратившись к себе, маркиза переполошила слуг, раздав им тысячи противоречащих поручений, приказав им в то же время срочно убраться вон. Она не желала никого видеть. Она не знала, чего ждет и чего хочет. Не имея детей, она их не любила. Но из-за отсутствия их она лишила себя привилегий, свойственных матерям, особенно, если они производят на свет наследника. Особенно, и, быть может, по этой причине, ей не нравились молодые люди, они вызывали у нее необъяснимый гнев. Она ненавидела их ломающийся голос, их манеры маленьких мужчин, которые овладевают властью. Этот будет постарше. Ему можно дать шестнадцать или семнадцать лет. Но по части дерзости он многим даст фору.
Мало-помалу она приготовилась к тому, чтобы, когда он появится, отчитать его и захлопнуть перед ним дверь, а если он станет настаивать, то тогда… тогда она убежит, или будет защищаться…
Придет ли он? Если нет, то она чувствовала, что поведет себя непредсказуемо, она будет способна разбить любимые безделушки, разрезать картины и даже новый пеньюар лионского шелка…
Но если он придет… При этой мысли она испытывала ужас.
И когда она увидела его перед собой, то ей показалось, что он затеял этот маскарад и спектакль, с единственной целью – убить ее ударом кинжала без свидетелей.
Ее чувства отразились на ее лице, потому что после минутного молчания он удивленно сказал:
– Мадам, какой страх вас мучает?.. При мне моя шпага. Если вам кто-нибудь угрожает, укажите его мне, я готов защитить вас.
– Да, правда, я боюсь.
– Кого вы боитесь?
– Вас… Я не понимаю, чего вы хотите.
Он застыл в изумлении, затем улыбка заиграла на его губах. Он несколькими шагами пересек пространство, которое их разделяло, и, встав на колени, обняв ее, приник лицом к ее груди. Она попыталась освободиться, но он держал крепко, с неожиданной страстью.
– Мадам, чего вам страшиться во мне? Я всего лишь молодой человек, который не знает тонкостей любви. Ваш образ вдохновил мое доверие, хоть и вызвал мучения и тревоги, а ваша красота дает мне дерзкое основание желать вас. Остальное – в ваших руках. Говорите, я все исполню. Учите меня, и я усвою урок. Я предоставляю себя на ваше распоряжение.