— Я не хотел мешать твоим планам… Лора покачала головой.
— Ты ничему не помешал. Она занималась танцами только из-за Али. В этом вся Кейла: не желает отставать.
Крохотные голубые цветы пробивались между камнями к солнцу. Майкл рассеянно сорвал один и преподнес ей.
— Ты нашла ей учителя рисования?
В глазах Лоры мелькнуло удивление. Как странно, что он помнит семейные мелочи!
— Нашла. — Она взглянула на цветок в своей руке и подумала, что хорошо бы научиться принимать эти уже привычные подарки с той же легкостью, с какой Майкл дарит их. — Она начнет заниматься на следующей неделе.
— У Кейлы настоящий талант. Я лично умею рисовать только по линейке. Ну, а теперь об Али…
— Али сейчас переживает трудные времена, — поспешно произнесла Лора. — Конечно, она не так уступчива, как Кейла, не так быстро забывает неприятности, но…
— Привыкнет. — Майкл взял ее руку и стал играть пальцами. — Но я говорю об уроках верховой езды. Не знаю, хочешь ли ты, чтобы я форсировал их…
Лора со вздохом посмотрела на старшую дочь, сидящую на земле, как маленькая леди в роскошной гостиной.
— Если у нее не получается, вовсе не обязательно заниматься с ней.
— Лора, она — прирожденная наездница! Сидит на лошади с таким непостижимым изяществом, будто родилась в седле. И слушает меня так, словно я изрекаю непреложные истины, ловит каждое слово. Просто страшно становится! Мне кажется, ей нужно серьезно учиться. Может быть, ты хочешь найти более опытного инструктора?
Лора ошеломленно уставилась на Майкла.
— Она никогда ничего не говорит! Когда они возвращаются от тебя, Кейла не закрывает рта, а Али просто пожимает плечами и говорит, что все было хорошо.
— Если Кейла — пуля, то Али — песня. Она зазвучит, когда придет время.
Как он мог так хорошо узнать ее детей?! Как он мог так быстро заглянуть в их души и понять их?
— Али доверяет тебе, — медленно сказала Лора. — А сейчас ей очень трудно доверять кому-то. Если не возражаешь, я хотела бы, чтобы ты не бросал ее. Именно сейчас ей так необходимо что-то, чего я ей дать не могу!
Майкл нахмурился, взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.
— Ты не права, Лора. У тебя все есть. Она винит тебя только потому, что знает: ты примешь ее обвинения. Ты смирилась с ними.
Он опустил руку, с трудом подавив раздражение. Черт возьми, он — не психоаналитик, но любой, у кого есть глаза, увидит, что эту женщину необходимо встряхнуть!
— Я в детстве пережил то же самое. Было время, когда я во многом обвинял свою мать. Но я никогда не говорил ей об этом. Потому что не знал, примет ли она мои обвинения.