– Что еще?
– Советую не упоминать о религии, политике, «Большом брате», твоих или ее бывших. А еще ни в коем случае не спрашивай, на какой она диете. Запиши.
– О, Мелисса, ты такая строгая. – Ники вздохнул. – И такая мудрая. Словом, мечта каждого мужчины. Учишь, как следует себя вести, и при этом носишь корсеты. Наверное, все твои клиенты под конец в тебя влюбляются?
– Нет,– кокетливо ответила я. – Только мой же… – Мне вдруг сделалось настолько гадко, что глаза повлажнели от слез. Нет, скомандовала я себе. Ты не должна распускаться! – Только Джонатан,– смело договорила я. – Впрочем, сомневаюсь, что он знает, где заканчивается Милочка и начинается Мел. Поэтому-то я и надеваю на подобные встречи парик. Отчасти поэтому… Очень сложно объяснить.
На лице Ники внезапно отразилось раскаяние. Он схватил меня за руку, совершенно отбросив шутливый тон.
– Ой,прости, пожалуйста! Как глупо и бестактно с моей стороны. Честное слово, я не хотел причинить тебеболь! Я болван!..
– Поэтому-то я и вожусь с тобой,– сказала я, стараясь говорить весело. – Хочу научить тебя уму-разуму.
– А я от радости забыл, что всего лишь прохожу курс обучения, – просто сказал Ники. – С тобой очень легко расслабляться.
– Серьезно?
– Да. – Он кивнул. – По-моему, в моей жизни не встречалось девушек, с которыми так хотелось бы болтать и болтать о том о сем.
– Это потому, что большинство твоих знакомых девушек не особенно любят вести разговоры,– произнесла я, продолжая изучать меню. – Но насколько я понимаю, ты и знаешься с ними не затем, чтобы спрашивать их мнение по поводу чего бы то ни было, правильно?
Ники посмотрел на меня таким прямым и напряженным взглядом, что мне сделалось не по себе. – По-твоему, это моя главная ошибка? Тут к нашему столику подошел официант, и мне не пришлось придумывать остроумный ответ.
Мы болтали, ели, пили и снова болтали. Несмотря на то что пару раз Ники пускался активно кокетничать, в остальное время все больше и больше раскрывался передо мной с совершенно другой стороны. Как в Париже, он был в этот вечер серьезным и вдумчивым и с поразительной искренностью рассказал о своем детстве. Оказалось, ему, как и мне, пришлось из-за бесконечных переездов сменить несколько школ. Рос он в окружении нянек и всегда мучился чувством, что ему не хватает внимания.
Ресторан был полон, отовсюду слышался гул голосов и позвякивание дорогой посуды. Но мне казалось, что мы с Ники сидим одни, причем в тесной комнатке. И на удалении несчетных миль от того первого вечера в «Петрусе».
– Наверное, мой дед,– сказал Ники, опуская в эспрессо два кусочка сахара,– дал тебе четкое указание найти для меня более подходящую по– другу? Свинку он ненавидел всем сердцем, я прекрасно это знаю. Да и почти всех остальных девчонок, с которыми я встречался.