Его взгляд растерянно шарил по лицу Риты, надеясь понять, не разыгрывают ли его. Но нет, Чернова была серьезна и немного грустна, как человек, принесший печальные вести и сам скорбящий об этом.
Какие-то догадки забрезжили в мозгу Егора, но пока он еще был не в состоянии ухватить хотя бы одну из них. И с тем большим вниманием он воззрился на Риту, надеясь, что она даст ему необходимые разъяснения, раз уж вытащила его из-за письменного стола и завела этот странный разговор.
– Да, – сказала Рита. – Над вами.
Она немного помолчала, но и Егор хранил молчание.
– Вижу, что вы не можете вспомнить. Тогда позвольте мне рассказать вам одну короткую историю.
– Да уж, будьте любезны, – вырвалось у Горина.
Рита даже бровью не повела.
– В восемьдесят пятом году под кураторством КГБ проводился один любопытный эксперимент, – начала она, наблюдая за выражением лица Егора. – Его целью было развить некоторые не совсем обычные способности у группы специально отобранных детей. Проектом руководил профессор Никитин, специалист в области психиатрии и паранормальных особенностей человека. В частности, он занимался вопросами ясновидения…
– Что? – прошептал Егор и внезапно сильно побледнел.
– Вам нехорошо? – с беспокойством спросила Рита. – Может, воды?
– Нет, – выдавил он. – Ничего. Продолжайте.
– Хорошо, – кивнула Чернова. – Дети были не старше семи лет. Под руководством профессора они делали быстрые успехи. Он разработал прибор, стимулирующий головной мозг, и благодаря этому прибору дети буквально творили чудеса.
Егор опустил голову ниже.
– Вы хотите сказать…
Он замолчал, будучи не в силах закончить свою мысль, но Рита без труда ее поняла.
– Да, вы были одним из тех детей. Неужели вы ничего не помните?
Она с любопытством смотрела на собеседника.
– Нет, – сказал он, – ничего. Видите ли… – Он сбился и потер себе лоб. – Я помню себя только с первого класса. Это удивительно, обычно дети помнят себя с пяти, а то и с трех лет. Иные и еще раньше. Я же совершенно ничего не помню из своей жизни до школы. Порой мне бывает даже стыдно.
Он усмехнулся, точно просил извинить его за отсутствие способностей, которые он мог, но не захотел получить.
– Понимаете, я писатель, то есть человек, для которого память является его главным инструментом. И, надо сказать, она меня никогда не подводила. Я отлично, точно это было вчера, помню все, что происходило со мной, начиная с семи лет. Малейшие детали ярко встают передо мной, стоит лишь мне захотеть. Но до этого – полный провал. Повзрослев, я спрашивал об этом воспитателей в детдоме. Я ведь детдомовский…