— Как вам не стыдно? Как вы не понимаете?! Она незаменима! Таких больше нет! Я не могу, не имею права её заменить! Как вы можете на это наплевать? Вам нужны только слава и деньги! Тело её ещё не остыло в земле, а вы уже ищете ей замену… А ведь она погибла из-за вас! Из-за вашей хреновой музыки! Из-за вашей чёртовой популярности! Да будь она проклята, эта слава, если из-за неё гибнут такие, как Жаклин!
Марк сгрёб меня в охапку и прижал к себе. Я уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Было и больно, и горько, и так паршиво на душе, но себя превозмочь уже было нельзя…
— Да вы хоть знаете, как я пою? — пропищала я.
— Прекрасно поёшь! — соврал Марк и обнял меня ещё крепче.
— Ты же сам говорил, что, когда я пою, тебе хочется повеситься.
— Я шутил, я воспитывал в тебе самокритичность…
— Ирэн, если бы мы не видели в тебе потенциал, мы бы к тебе не пришли, — хмуро сказал Рено, ненавидевший говорить комплименты кому-то, кроме себя.
— Зато Жаклин не умела писать песни, а ты умеешь, — робко вставил Винни, но его тут же заткнули.
— Уходите… Мне слишком плохо… Уходите. Может быть, я и помогу вам, но позже…
— Это ведь то, о чём ты мечтала, Ирэн! — нежно шептал Марк. Искуситель хренов! — Разве не так? Ты ведь мечтала об этом! Стоять на сцене и петь о своих чувствах, обнажая душу, и получать отдачу — это ведь заводит тебя! Это кайф, в котором сама жизнь, это твоё призвание, Ирэн… Разве нет? Ты ведь всегда этого хотела! Ты же талантлива. Ты способна на большее, чем твои журнальные статейки… И теперь судьба наконец даёт тебе шанс…
— Нет! Нет! Не такой дорогой ценой! Не ценой её жизни! Я не хочу пользоваться её смертью, нет! Уходите. Я не хочу никого видеть…
20 июля 2003 г.
Darkness is all I want to see.[46]
London after midnight — Sacrifice
Пребываю в ужасном настроении, близком к суицидальному. За эти четыре дня я выплакала, пожалуй, годовую норму слёз.
Марк прислал мне пачку фотографий, о которых я уже давно забыла. Память ведь похожа на большую стопку книг — те, что используешь часто, лежат на поверхности, а те, что в самом низу, так порой трудно бывает достать…
На этих фотографиях мы с Жаклин, растрёпанные и полуголые, валяемся в постели. Я пересмотрела все снимки, положила их на стол и разревелась. Даже после похорон я так не плакала.
Жаклин, как страшно мне тебя не хватает…
22 июля 2003 г.
The world was on fire, no one could save me but you,
It’s strange what desire will make foolish people do.[47]
Chris Isaak — Wicked game
Я и не думала, что мне будет так хреново. Народ всё прибывал. В какой-то момент я пожалела, что затеяла всё это, — мне было так тяжело общаться с гостями, уделять всем внимание… Слишком вынужденно, даже вымученно у меня это выходило. В конце концов, я всех оставила и спряталась у себя — отсидеться, отплакаться.