Слави сидел с глазами полными слез, видимо от дыма, и вглядывался в давно и недавно знакомые лица, пет, нас много, какой ништяк моя идея собрать всех в кучу, какая идея, я гений, наверно…В руку что-то кто-то совал, Слави недоуменно посмотрел вниз — этот сумасшедший Алекс пихал ему в руку тысяче кроновую бумажку… Френд…Слави приобнял за плечи Алекса и выдохнул тому в ухо дымом — гад… Алекс лишь улыбался, переводя глаза с одного веселого фейса на другой…
Через три дня в помещении одного из нотариата невдалеке от станции метро Музеум, состоялось торжественное подписание договора о купле-продаже пивоваренного завода за тридцать девять миллионов крон… Деньги были переданы согласно договоренности наличными из рук в руки и купюрами не больше одной тысячи крон. Пересчитывание денег отцом и сыном заняло около двух часов. У всех свои странности…
1993 год.
До этого знаменательного, для него, года, чего только с ним не приключилось! Во-первых родился-учился; во-вторых тусовался-мотался по стране скитался, так как за бугор не выпускали, потому что был хипарь обыкновенный без постоянного да и без временного места жительства, ну и естественно — тунеядец, так как на государство советское работать не хотел. В-третьих — сколько веревочке не виться в Советском Союзе, но все равно посадят, вот и повязали его менты-самовязы, повязали вместе с кентами и упекли в тюрягу, а позже и в лагерь, на шесть годков…шесть не десять, шесть и на параше просидеть можно, гласит тамошний фольклор или еще так — зима-лето, год долой, шесть пасок и домой…Веселый народ сидит в советских тюрьмах, его давят, а он хохочет…сквозь слезы. Ну Володя-Борода там не сильно озлился, тем более такой фольклор цветет, отсидел и выскочил, не сильно изменившись, а выскочив — сразу захиповал по новой, затусовался-забродяжничал…
Потом было и в-шестых, и в-восьмых, и в двенадцатых…Было много всего хорошего, но и говна хватало в той жизни, ну а когда последняя капля говна переполнила чащу терпения бочку меда дарованную богом названную "жизнь", то… То собрался Володя-Борода, а голому собраться — только подпоясаться, да и пересек рубежи их ней родины, нерушимые и охраняемые, пересек нелегально, без ксив и разрешений, и не один, а с женщиной, про которую он искренне верил, что не только постель делит, но и идеалы юности, изрядно уже потрепанные жизнью и суровой действительностью. Что поделаешь — и на умного находит простота…
На горбу Володя-Борода нес рюкзак с дочкой, спереди висел другой со шмотками, вторую дочку, меньшую, несла в рюкзаке его женщина, мать его детей, как говорят на Кавказе кавказские люди. Еще брел с ними друг их, самозвано обозвавшийся учеником Володи-Бороды и усиленно изучающий черт знает какое учение, Володя-Борода и сам не всегда понимал, что может этот самозванец узнавать-изучать у него.