Насколько же лучше отношение тех, кто усвоил учение розенкрейцеров и вобрал его в сердце! Их позиция ободряющая, позитивная, обнадеживающая и вселяющая мужество. Эгоистичная скорбь перед лицом потери преодолевается, чтобы отходящий дух всемерно ободрялся. Обычно члены такой семьи одеты на похоронах в белое; бодрое, доброжелательное настроение преобладает. У живых нет мыслей: «Что же мне делать сейчас, потеряв его? Весь мир кажется мне опустевшим». Они думают так: «Я надеюсь, что он сможет найти себя в новых условиях как можно быстрее, что он не будет печалиться при мысли, что оставил нас. Мы искренне молимся за его благополучие и за то, чтобы он смог вынести уроки этой жизни полностью в своих переживаниях в чистилище и на Первом небе».
Так, благодаря доброй воле, мудрости, самоотречению и любви оставшихся друзей, уходящий дух способен адаптироваться в новых условиях при самых благоприятных обстоятельствах. И самое лучшее, что мы можем делать, это распространять данное учение как можно шире. Если мы слепы в отношении сверхфизических сфер, это наша беда. Но для всех, кто возьмет себя труд разбудить свои дремлющие способности, открытие соответствующего чувства представляет только вопрос времени. Когда это время наступит, мы увидим, что все так называемые «мертвые» находятся рядом с нами. В действительности «смерти нет», и замечательные стихи Джона Мак Крири подтверждают это:
Нет смерти, нет. И павшая звезда
На берегу ином восходит.
В небесной вспыхнет золотой короне
И засияет навсегда.
Нет смерти, нет. Так и листва в лесу
Животворит пустой, незримый воздух,
Распались камни — и становятся пригодны
Голодным мхам, что на себе несут.
Нет смерти, нет. И даже пыль дорог
Под летними дождями превратится
И в золото зерна, и в спелый плод,
И радугой цветов начнет искриться.
Нет смерти, нет. Пусть листья опадут,
Цветы зачахнут и совсем увянут.
Они лишь только зиму переждут,
Под теплым майским ветром вновь воспрянут.
Нет смерти, нет, хоть горько мы скорбим,
Утратив близкие и дорогие формы,
Их нет, и круг объятий наших порван,
А мы их научились так любить.
Хоть с раной в сердце и с поникшей головой
За гробом в трауре идем, и шаг наш тих,
Бездушный прах несем мы на покой,
«Они мертвы», — мы говорим о них.
Нет, не мертвы они, но перешли
За тот туман, что застит нам глаза,
Вступая в новую и истинную жизнь
Той сферы, что безоблачно ясна.
Футляр из глины сбросили они
И облачились в свет и чистоту,
Не потерялись, не ушли во тьму
И не растаяли в неведомой дали.
Пусть глазу смертного невидимы они,