— Он избегает меня, верно? — внезапно спросила она.
Мариотт замер.
— Не могу сказать.
— Я оставляла тут послания. И в офисе тоже. Я даже звонила его матери.
Мариотт так удивился, что проявил несвойственное ему любопытство.
— Вы звонили в Палм-Бич?
Рози утвердительно кивнула.
— И без всякой пользы. Его там нет, и она не знает, где он. Вы-то знаете, так?
— Я убежден, — казал Мариотт, — что мистер Дейр получил все ваши послания.
— Не надо, — резко остановила она его. — Слушайте, я швырнула ему кольцо. Я не подумала хорошенько. Он не хотел меня слушать, и я разозлилась, но… — Мариотт выглядел так, будто превратился в чучело. Рози слегка рассмеялась — немного зло, немного смущенно. — Я должна с ним поговорить. Мне только надо его увидеть. Это займет десять минут, не больше. Обещаю.
Мариотт сильно в этом сомневался, но наклонил голову.
— Я передам ему, мисс.
Ей ничего не оставалось, как уйти, и оба они это понимали. Выражение мольбы исчезло с лица Рози. Она недовольно нахмурилась. На Мариотта это впечатления не произвело. Рози к такому не привыкла.
Она со стуком поставила наполовину недопитый стакан на стол и молча вышла.
— Спокойной ночи, мисс, — сказал Мариотт, когда дверь лифта закрылась. Как хорошо, что мистера Дейра не оказалось дома.
Он взглянул на высокие напольные часы. Хорошо-то, хорошо, но как-то тревожно. Джейк был заботливым хозяином. Если он не собирался приезжать вечером, он бы предупредил. Или бы позвонил, если бы возникли какие-то обстоятельства. Что-то его задержало.
Не стоит волноваться, сказал себе Мариотт. Если Джейк в состоянии забраться на самый высокий пик Роки-Маунт, он вполне может позаботиться о себе во время однодневного путешествия по родному графству. Более того, он уже не мальчик, обязанный звонить домой, если его планы изменились.
Мысль позвонить в офис исчезла, не успев появиться. Мисс Ньюман сказала, что его там нет. Кроме того, Джейк может рассердиться, если узнает, что его дворецкий о нем беспокоится.
И Мариотт без особого желания вернулся к своей петрушке.
Эш накормила животных, но, когда подумала, что надо поесть самой, желудок ее взбунтовался. Она уже не помнила, когда была так расстроена.
— Говорить с этим человеком хуже, чем ходить к зубному врачу, — вслух произнесла она.
Но дело было не только в этом. Она-то знала. Знала весь вечер, когда прогуливала собаку, играла с котятами, навещала барсучонка. Знала, когда складывала белье в стиральную машину. Знала, когда взялась за штопку, копившуюся уже несколько месяцев.
Она знала, когда еще раз заглянула в комнату своего незваного гостя. Он не пошевелился. И она не пошла дальше порога. Ее запястье все еще так хорошо помнило ту бессознательную ласку, как будто его пальцы все еще держали ее руку. Эш невольно поежилась и снова взглянула на спящего мужчину.