Зачем тебе уезжать?
Наташа задумалась. Действительно, зачем ей ехать домой, в этот клоповник, где горящие похотью глаза Николая не дают ей спокойно дышать ни минуты?
Зачем ей из этой сказки возвращаться в свою серую быль? Она подумала и согласилась. Позвонила домой.
Подошел Николай.
— Маму позови, — резко произнесла Наташа. Слушать его голос было отвратительно. У нее забилось сердце от охватившей ее жгучей ненависти.
— Загуляла… Загуляла, — куражился Николай. — Мать спит, умаялась за день. А где это ты? С любовником небось?
— Передай ей, что я ночевать не приду.
— Ага, понятненько, по рукам пошла, недотрога…
— Заткнись, сволочь! — не выдержала Наташа и бросила трубку.
Марина, вытаращив глаза, глядела на нее.
— Не спрашиваю ничего, — сразу сказала она.
— Не надо спрашивать. Я сама тебе все расскажу.
Только, если можно, давай еще выпьем. Я не могу так…
Ее всю трясло от волнения и ненависти.
— Да что с тобой, Наташа? Что с тобой?
— Дай чего-нибудь выпить, ради бога, сигарету дай…
— Сейчас погляжу. На тебе пока сигарету…
Наташа затянулась сигаретой и закашлялась. Марина сходила на кухню и принесла бутылку водки.
— Ты знаешь, ничего больше нет. Ни вина, ни пива.
Только вот эта гадость. Купили на Восьмое марта, а вот как получилось родители в командировке, а мне репетировать пришлось в праздник — сегодня наш мастер в Париж улетел, вчера решил с нами поработать…
— Давай водку, мне все равно. Может быть, и лучше — крепче ударит.
— А зачем тебе? — засмеялась Марина.
— Надо. Сейчас узнаешь.
— Ну, давай! Гулять так гулять.
Их беседу то и дело прерывали телефонные звонки, но Марина быстро обрывала разговор и клала трубку.
Однако очередной разговор оказался довольно долгим. Марина с телефонной трубкой вышла в соседнюю комнату и что-то кому-то доказывала. Наташа осталась одна, курила. Ненависть к Николаю переполняла ее, стучало в висках, кулаки сжимались сами собой. Она ходила по комнате, машинально смотрела на диковины и картины и думала о своем. Из соседней комнаты раздавались довольно резкие выражения Марины.
— И передайте ему вот что! — громко крикнула она. — Я вашего сыночка знать не желаю. И все! И не звоните больше мне! Все!
Она, красная от волнения, выскочила из соседней комнаты и нервно закурила.
— Это его папаша! Уговаривает меня снова сойтись со Стасиком. Золотые горы сулит — квартиру, говорит, нам купит, на лето путевки в любое место. Представляешь — покупает меня. А все дело-то в чем — на иглу он сел, и только я якобы могу его с нее снять!
Я чувствовала… Он всегда был склонен к чему-то такому. И чем я теперь ему смогу помочь? Даже если бы хотела… А я не хочу. Он мне отвратителен, понимаешь? Ты представляешь, он спал со мной, говорил мне ласковые слова, а на следующий день трахался с какими-то бабами. А я ему верила! Когда я его в буквальном смысле с бабы сняла, на него было жалко глядеть. Сколько он после этого ко мне ходил, умолял — понимаешь, я не могу преодолеть себя. Мне даже его жалко, но он мне отвратителен. Ты меня понимаешь, Наташа?