— Значит, Протей был… Чем? Чем-то таким, что весь «ПЭФ» мог использовать в исследованиях рака?
— Скорее всего, так.
Кто-то прошел под окнами, насвистывая «Боже, храни королеву».
— Итак. В лаборатории возникает пожар. Решить, что именно явилось его причиной, полиция и страховщики не могут, впрочем, для нас это не важно.
— Так уж и не важно?
— Не понимаю, зачем нам сейчас думать о причинах. — Внезапно Айзенменгер замолчал и вдруг, словно пораженный очередной догадкой, наклонился вперед и прошептал: — Боже…
Поднеся бокал к губам, Елена посмотрела на него.
Айзенменгер все еще пребывал в неестественной сгорбленной позе, на лице его читались ужас и изумление.
— Какой же я идиот!..
Елена недоуменно посмотрела на него.
— Беверли была права.
Услышав ненавистное имя, Елена поморщилась, как будто проглотила лягушку, после чего спросила:
— В чем?
— Национальная безопасность.
— Ну?
Доктор задумался.
— Очень похоже, что пожар был лишь прикрытием.
— Каким прикрытием?
— Отдел проектирования моделей.
Елена вздохнула — никакой новой для себя информации она в словах Айзенменгера не услышала.
— О чем ты говоришь?
— Может быть, они и использовали Протей в качестве раковой модели, но тогда к чему такая секретность? В этой лаборатории, конечно, велась разработка инновационных технологий, но никакой промышленной ценности они не имели. По крайней мере, довольно долго «ПЭФ» не заработал бы на Протее ни пенса. А теперь ответь мне: с чего тогда городить весь этот огород, зачем загонять людей на крошечный островок где-то у берегов Шотландии?
— Если не из коммерческих соображений, то зачем?
Айзенменгер уклонился от прямого ответа, предоставляя Елене возможность самой сделать вывод.
— Реагирующий на температуру спусковой крючок… — Эти слова он даже не произнес, а еле слышно пробормотал себе под нос.
Ответ был настолько же очевиден, насколько и ужасен; именно поэтому до Елены не сразу дошел смысл слов доктора. Какое-то время она продолжала недоумевающе глядеть на Айзенменгера, подавляя желание спросить напрямую, что он имеет в виду. Она знала, что делать этого не следует, — Айзенменгер сам все ей расскажет, когда его рассуждения обретут законченную форму.
— Спусковой крючок — это не просто мера предосторожности: в нем-то и заключается главная прелесть всей комбинации. — Сказав это, доктор залпом осушил свой бокал, вновь наполнил его, забыв предложить вина Елене. Воспользовавшись тем, что доктор отрешенно смотрит куда-то в пространство, она взяла из его рук почти опустевшую бутылку.
— Протей — это оружие, — наконец произнес Айзенменгер.