Лайан сидел прямо и неподвижно. Странное существо, эта золотая ведьма. Но заслуживает некоторых усилий, и он заставит ее заплатить за дерзость.
— Хорошо, — сказал он вежливо. — Чего ты хочешь? Драгоценностей? Я удушу тебя жемчугами, ослеплю бриллиантами. У меня есть два изумруда размером в твой кулак, это зеленые океаны, взгляд тонет в них и остается внутри навсегда, блуждая меж вертикальных зеленых призм…
— Нет, не драгоценности…
— Значит, враг. Так просто. Лайан убьет ради тебя хоть десять человек. Два шага вперед, удар, и все. — Он сделал выпад. — И душа, стеная, летит вверх, как пузырек в кувшине меда.
— Нет. Мне не нужны убийства.
Он, нахмурившись, снова сел.
— Что же тогда?
Ведьма отошла к задней стене и потянула уголок занавески. Та отодвинулась, открыв золотой ковер, на котором была изображена ограниченная двумя крутыми горами широкая долина, по которой мимо тихой деревни в рощу протекала спокойная река. Река золотая, золотые горы, золотые деревья — золото разнообразных оттенков, богатое, вычурное. Все это создает впечатление многоцветного ландшафта. Но ковер был грубо разрезан пополам.
Лайан был очарован.
— Великолепно, великолепно…
Лит сказала:
— Здесь изображена волшебная долина Аривенты. Вторая половина ковра у меня украдена, и ее возвращение — та услуга, которой я у тебя прошу.
— Где же вторая половина? — спросил Лайан. — И кто этот презренный трус?
Теперь она внимательно смотрела на него.
— Ты когда-нибудь слышал о Чане? О Чане Неминуемом?
Лайан задумался.
— Нет.
— Он и украл половину моего ковра. Повесил в мраморном зале, который находится среди руин севернее Кайна.
— Ха! — пробормотал Лайан.
— Зал расположен возле Дворца Шепотов и обозначен наклонной колонной с черным медальоном с изображением феникса и двуглавой ящерицы.
— Иду, — сказал Лайан. Он встал. — Один день до Кайна, один на то, чтобы украсть, еще один на возвращение. Три дня.
Лит проводила его до двери.
— Берегись Чана Неминуемого, — прошептала она.
И Лайан, насвистывая, отправился в путь. Красное перо развевалось на его шляпе. Лит смотрела вслед, потом повернулась и приблизилась к ковру.
— Золотая Аривента, — прошептала она, — мое сердце плачет и болит от стремления к тебе.
Река Дерна стремительнее и уже, чем Скаум, ее родной брат на юге. И там, где Скаум течет по широкой долине, пурпурной от цветов, усеянной белыми и серыми пятнами разрушенных замков, Дерна прорубает узкий каньон, над которым нависают лесистые утесы.
Древняя каменная дорога когда-то проходила по берегу Дерны, но теперь ее поверхность была усеяна большими трещинами, так что Лайан, направлявшийся в Кайн, вынужден был часто покидать дорогу и идти в обход через заросли колючих кустарников и трубчатой травы, шелестевшей на ветру.