Доктор сомневался, что старый джентльмен поправится. Не только из-за возраста, но и потому, что он практически ничего не ел и не спал после первого убийства.
— Держал себя в руках, но внутри весь кипел, — так выразился доктор.
Что касается убийства Эмили, у него не было по этому поводу никакой версии. Он думал, что это мог быть несчастный случай.
— Каковы мотивы убийства? — спросил он. — Спокойная, миролюбивая женщина средних лет, преданная дочь, хорошая соседка. Кому нужно убивать ее? Дело в том, что все мы пытаемся связать это убийство с убийством миссис Ланкастер. Я считаю, что связи здесь никакой нет. Нет ничего общего между убийством топором и этим выстрелом. Там было бешенство.
— Какой несчастный случай? — спросила мама, отказываясь, так как теперь уже ничто не могло вернуть Эмили к жизни, оставить это второе преступление безнаказанным. — Если вы имеете в виду предположение Джорджа Тэлбота, что кто-то стрелял в кошку…
— Я этого не говорил, хотя все возможно. Но, принимая во внимание количество преступлений, совершаемых в наши дни, и особенно то, что произошло здесь недавно, каждый может считать вполне оправданным выстрел в фигуру, движущуюся по дороге после часа ночи.
— Но почему она шла по этой дороге? Вы можете это понять? Она снова от кого-то пряталась, как раньше?
— Вряд ли. Насколько нам известно, она сидела на крыльце кухни и ела яблоко. — Тут он вдруг повернулся и посмотрел на меня. — Послушайте, не стоит так волноваться из-за всего этого, Лу. У вас своя жизнь, у них своя.
И, видимо, потому, что я была очень взволнована, я возразила ему, хотя раньше этого никогда не делала.
— Вы так считаете? Мне кажется, доктор, что у меня еще не было своей жизни, что я не жила. Я — как мисс Эмили.
— Луиза! — возмутилась мама. — Следи за собой!
— Мне надоело за собой следить, держать себя в руках. Что это дает мне? И что даст? Пулю в голову в темноте! Смерть! И никакого прошлого, не о чем вспомнить. Никакой жизни, ничего. Я хотела выйти замуж, но не смогла, а теперь…
Тут я расплакалась. Мама вышла из комнаты, и я не видела ее несколько часов. Но я не рассказала даже доктору Армстронгу, что первым толчком для меня было поведение Хелен Веллингтон, которая появилась на дороге, безмятежная в своей пижаме и с сигаретой в руке, и направилась к тому месту, где лежала бедная мертвая Эмили. И не потому, что я жалела Джима, а просто из-за контраста между этими двумя женщинами.
Я помню, как что-то бормотала о том, что путь долга ведет к могиле, а доктор немедленно послал за Энни и велел уложить меня в постель. Но он понял гораздо больше, чем я думала, потому что перед уходом присел на кровать и взял меня за руки.