— Я могу полюбопытствовать, кого ты выбрала? — он не знал, действительно ли ему нужно это знать, и что делать с полученной информацией, но не спросить не мог.
— Прошу прощения, — вздохнула девушка, — я не могу сказать вам его имени.
— Наверное, на иное я рассчитывать и не мог, — пробормотал он. А потом все же подошел и притянул ее к себе, на миг зарывшись лицом в ее волосы. — Я надеюсь, что ты сможешь простить мне мои ошибки, — прошептал он, радуясь, что она не оттолкнула его еще до того, как он успел сказать, что хотел, — я слишком поздно понял многое. Будь счастлива.
Он отпустил ее, поклонился и вышел. Не было больше смысла задерживаться.
Как только за ним закрылась дверь, девушка упала на колени и уткнулась лицом в ладони. По щекам сами собой текли слезы, и остановиться она не могла. Ей все сильнее казалось, что она поступила опрометчиво, пойдя на поводу у своих мелочных обид и казавшихся теперь неубедительными даже ей самой причин… Сейчас она казалась себе безумно жестокой, она оттолкнула тогда, когда должна была обнять, предала, когда должна была поддержать… И сейчас ей было больно, больно, как никогда, оттого, что она сама разрушила все, о чем не могла раньше даже мечтать.
* * *
Грейд радовался, что приехал верхом, сейчас скорость и бьющий в лицо ветер были так нужны. Мысли смешались, он надеялся… нет, он был уверен, что разговор пойдет совершенно иначе. Из-за этого он ощущал разочарование и злость… на самого себя. За эту самоуверенность, разбитую на мелкие осколки. Он слишком поздно понял многое — он был предельно честен с Гелари. И теперь задавался вопросом: что делать?
* * *
Тиур с легким недовольством смотрел на мать. Сиятельная княгиня настойчиво хотела его видеть, и это настораживало. Вампир прекрасно понимал, что его мать была чрезвычайно властной и амбициозной женщиной, однако за полгода в Сайоране его взгляды, так тщательно привечаемые ею, несколько изменились. Как изменилось и восприятие того, что она ему рассказывала. По крайней мере Тиур теперь прекрасно понимал, что у брата, весьма загруженного обязанностями старосты и учебой, просто хронически не хватало бы времени подстраивать все те покушения, в которых мать обвиняла Фредерика. Несмотря ни на что, вампирам тоже надо спать.
— Мой, мальчик, я так рада видеть тебя, — княгиня обняла сына.
— Я тоже рад вас видеть, матушка, — осторожно начал Тиур.
— Тиур, мальчик мой, меня несколько беспокоит то, что ты практически все свое время проводишь в обществе этой саамки и Фредерика. Постарайся объясниться!
Тиур насторожился