– Это ты лох. Начитался газет, телика насмотрелся. Что ты понимаешь в бизнесе?
– Чтоб разориться, понимать много не надо.
– Мальчики, не будем ссориться, – попыталась примирить их Ирина Витальевна.
– Значит, ничего не осталось, – тетя Марина всхлипнула и вдруг без сил опустилась на диван и уже не стесняясь залилась слезами.
Мама бросилась к ней, они обнялись и стали рыдать вместе, взахлеб. Тут только Саша обратил внимание на то, как здесь бедно. Чистенько, но бедно. Две комнаты, одна совсем крохотная, другая большая, зато проходная, кухня с носовой платок и с полплатка прихожая, на стене в «гостиной» старый ковер, купленный еще во времена советской власти по открытке, на полу истрепанный палас из той же «открыточной» серии. Главное украшение квартиры – стенка, сейчас таких уже не делают, можно запросто выдать за антиквариат. «Советское барокко». Или рококо. За стеклом расписанный розами парадный сервиз и хрустальные бокалы. Над телевизором книжные полки с классикой. Серия «Школьная библиотека». Из новых вещей только холодильник и пылесос. Но зато обои свежие, потолок оклеен вполне современными панелями с рисунком. Самой же дорогой вещью в квартире оказался компьютер, клавиатуру которого заботливо прикрыли накрахмаленной до скрипа салфеткой. «Тринадцатая зарплата», – мысленно прокомментировал Саша. Интересно, чья? Тети или брата? Скорее всего, общая.
– Как здесь живется? – спросил он у Миши.
– Увидишь, – усмехнулся тот. – Я уже понял, что ты к нам надолго.
Мать перестала плакать и принялась о чем-то жарко шептаться с сестрой. Он заметил, как они суют друг другу деньги. Наконец пачка купюр перекочевала в карман тети Марины, и та тоже перестала рыдать.
– Пойдем, Ириша, я тебе комнату покажу, – сказала тетя Марина, вставая с дивана и вытирая слезы. Неудобства продолжались.
Ирину Витальевну решили поселить в комнате Миши, а Мишу на раскладушке в гостиной, разумеется временно. Мама, само собой, стала протестовать, а сестра ее уговаривать. Вновь начались слезы, и вновь на диване, но уже в маленькой комнате.
– Это надолго? – спросил Саша.
Миша молча пожал плечами. Все, что происходило, было затянуто и скучно, а главное, не по-деловому. Видимо, у тетки полно свободного времени, поэтому она и растягивает процесс, заранее зная результат. И мама его знает. Она будет жить в комнате Миши, Миша на раскладушке, деньги останутся у тети Марины, и каждое утро мама будет, заливаясь краской, совать ей «на расходы», та будет плакать, но брать. А потом они, сидя в обнимку на старом продавленном диване, подолгу будут вспоминать детство, «как хорошо жили раньше», и собираться завтра поехать на кладбище. Где-то через неделю они туда поедут, на обратном пути зайдут к тете Тоне, до вечера проплачут с ней: «как раньше было хорошо», вернувшись домой, нажарят сковороду картошки, поужинают, накормят Мишу, посмотрят сериал и лягут спать. На следующий день, решившись наконец-то познакомиться с московской гостьей, придет застенчивая соседка, и с этого момента будет ходить каждый день. Они станут смотреть сериал уже втроем, потом вспоминать, как раньше было хорошо, и поэтому ложиться спать на час позже. Или даже на два. И так каждый день.