Я не знаю, какими способами лечил он свою пациентку и как долго ее лечил. Важно одно: он ее вылечил! Это казалось невероятным. Случай маркизы а'Обепин стал достоянием прессы и пересудов. Марату присвоили почетный титул «врача неисцелимых», и его успех достиг феноменальных масштабов. Что же касается маркизы… Естественно, она влюбилась в своего спасителя. И чем еще, кроме любви, могла она выразить свою благодарность человеку, который подарил ей жизнь, здоровье, счастье?..
Роман маркизы а'Обепин прогремел на весь Париж. Сплетни и домыслы о нем продолжали ходить много лет спустя, когда для самого Марата, ушедшего в революцию, все это давно уже стало прошлым…
Впрочем, какие только сплетни не ходили о докторе Марате, потом о публицисте Марате! Достаточно сказать, что все искренние патриотки, владелицы его типографий, его издательницы и распространительницы его газеты — а таких было великое множество, от госпожи Нуа до госпожи Коломб, — все они стараниями соперников и врагов Марата числились в его любовницах, причем о каждом новом его «романе» рассказывались вещи необычайные…
Были ли эти «романы» в действительности? Те из моих читателей, которые внимательно отнеслись к предшествующим главам этой повести, уже получили ответ: вечно гонимый, с головой ушедший в дело, требующее всей жизни, дело, временами казавшееся безнадежным, мог ли он думать о чем-то еще? Многие женщины — сотрудницы, товарищи, единомышленницы в борьбе — были весьма преданы Марату, до полной готовности к самопожертвованию ради общей цели; возможно, что некоторые из них испытывали к нему более интимные чувства. Это подчас давало желанную пищу словоблудию парижан. Приведу лишь одну из подобных историй.
Незадолго до бегства короля, в мае 1791 года, убежище Марату предоставил один из сочувствующих, некий гравер Маке. Этот господин жил безбедно. Он располагал обширной квартирой и имел сожительницу, тридцатишестилетнюю госпожу Фулез, даму, увлеченную революцией. Она читала «Друга народа», восхищалась стойкостью его редактора, и, когда вдруг сам этот редактор оказался под ее кровлей, она была в полном восторге. Марат очаровал госпожу Фулез. Она стала выполнять разные его поручения, играла роль связной с типографией, с кафе на улице Капнет и наконец как-то в отсутствие Маке, уехавшего на несколько дней из Парижа, призналась своему кумиру, что жизнь ее с гравером очень тяжела, что Маке мучит ее и утесняет и что она желала бы с ним порвать. Марат, чуткий ко всякой несправедливости, горячо принял сторону обиженной и обещал ей помощь. Когда приехал Маке, разразился страшный скандал. Разъяренный гравер выгнал госпожу Фулез (не говоря уже о Марате), оставив ее без средств к существованию. Марат, которому и своих дел в это время было по горло, выступил на страницах «Друга народа» в защиту госпожи Фулез, а досужие интриганы не преминули создать вокруг этого случая очередную амурную историю…