— Это музей? — на всякий случай решила уточнить я, вспоминая, что Мельник жил в самом центре города, на холме.
— Это Дом культуры имени Белоконева.
Только сейчас я заметила на заборе приличного размера доску с объявлением: «Впервые в городе. Молодежная студия «Шаг» представляет спектакль «Снежная королева» по мотивам пьесы Евгения Шварца. Постановка Семена Белого». Дальше длинным столбцом шли фамилии участников спектакля.
Семена… Кажется, мы у цели.
— Пьесу они какую-то выбрали не по сезону, — пробормотала я, выходя из машины. Ноги здорово затекли, и мне пришлось секунду постоять, чтобы прийти в себя.
— Спектакли ставят под актеров, а не под время года. — Макс все еще изучал афишу. Ничего особенного в ней не было. Белый фанерный щит. Метра полтора на два. Я прищурилась, вглядываясь в незнакомые фамилии. Начало в восемнадцать часов. Вход свободный.
И тут меня словно что-то толкнуло. Я должна быть на этом представлении. Его ставили специально для меня.
— Сколько сейчас времени? — спросила я, не в силах оторвать взгляд от афиши.
— Взгляни выше.
Часы на столбе перед воротами показывали ровно шесть.
— На сегодняшний вечер у нас запланирована культурная программа? — спросила я, оглядывая мятые джинсы и футболку. Не вечернее платье, конечно, но для сельской самодеятельности сойдет.
— Надеюсь, ты не против похода в театр, дорогая?
Макс протянул мне руку, приглашая перейти улицу.
— Ты знал, что здесь идет спектакль, на который нам надо попасть?
Неужели мы такие предсказуемые? — В жизни происходит то, что должно. Я просто ехал вперед, а потом настало время остановиться.
Я сильнее сжала его локоть. Ладно, сыграем по этим правилам.
Мы вошли в ДК. Холл, в две стороны, направо и налево, наверх бегут лестницы. На втором этаже узкое фойе и сразу же вход в зрительный зал. Балюстраду лестницы закрывают небольшие фанерные щиты на подставках — конкурс фотографий. Девочки. Мальчики. Лето.
Зрители клубились в узком промежутке между стенами и выставкой. Девушки тянули друг друга, торопясь в зал. Парни, посмеиваясь, смотрели на пробегавших мимо одноклассниц. На лицах взрослых застыла сановитая важность, словно должно было произойти что-то торжественное. В распахнутые двери был виден красный бархатный занавес.
Я застыла, засмотревшись на этот извечный театральный символ. Занавес чуть колыхался — актеры с волнением подглядывали в зал.
— Что мы здесь делаем? — прошептала я, беря Макса за локоть.
— Пытаемся избавиться от грядущих проблем.
Ах, как мне хотелось, чтобы его слова звучали живее, эмоциональней. Чтобы он рассмеялся, обнял, успокоил. Но Макс равнодушно смотрел вокруг себя, как будто к чему-то прислушиваясь. Может, после всего случившегося он меня уже не так крепко любит?