У Вас пока очень узкий круг развлечений, светские рауты, театр, танцы, скачки или деловые клубы. Но скоро, уже в конце вашего века два француза братья Люмьер изобретут волшебный мир кинематографа, и практически одновременно русский ученый Попов научится передавать звук на расстояние, и появится радио. И произойдет чудо! Мир проснется другим. Им начнет править Великая Иллюзия, и если сейчас Вы зачитываетесь книгами, собирая великолепные библиотеки, то скоро люди начнут смотреть ожившие истории на экране или проще сказать на белом холсте, извините мне очень сложно пояснить, принцип работы кинопроектора, знание языка мне не позволит углубиться в технические подробности. Люди будут обсуждать увиденное на экране, как вы сейчас обсуждаете увиденное в театре, и так же восхищаться и сходить с ума от красоты и таланта актеров. Постепенно человеческий мозг привыкнет к переработке огромного количества полезной и порой ненужной информации. И люди не сойдут от этого с ума, что боюсь уже начало происходить с Вами, мой дорогой друг. Слишком много нового я рассказала Вам так скоро, мы же привыкали ко всему постепенно, с раннего детства, радуясь каждой новой игрушке или полезному изобретению. Поэтому я сейчас закончу, чтобы все мною сказанное спокойно уложилось у Вас в голове. А после, если захотите, я отвечу на другие вопросы.
Сэр Фитцджеральд напомнил мне тогда растерянного мальчика, оказавшегося в огромном магазине игрушек, я не удержалась и поцеловала в лоб, как добрая мама.
Наше счастливое лето продолжалось.
Мой любимый не спрашивал меня о подробностях моей прежней жизни, о моей семье, о бывших мужчинах, но, безусловно, эти детали волновали его, но только врожденная чуткость и сдержанность не позволяли причинить мне возможную боль расспросами. Одним днем я рассказала ему все сама, умолчав лишь о некоторых особенно трагических случаях, к которым я запретила себе возвращаться, не только в разговорах, но и в воспоминаниях. Не было никакой нужды более думать о четырех годах агонии умирающей последней любви, вся моя боль и пролитые слезы канули в Лету и сейчас казались глупыми и смешными. После совершенного мною в прошлом страшного поступка, который кроме как двойное предательство и подруги и мужа я назвать не могу, прошло достаточно времени. Допустим, я расплатилась за причиненную боль долгими годами собственных мучений, но предательство от этого не исчезло, оно уже стало данностью, и успело изменить жизнь других людей. Я не понимала, почему судьба была так благосклонна ко мне сейчас и подарила любовь идеального мужчины, самого лучшего в мире?? Я была его не достойна, и меня преследовала странная мысль, будто я продолжаю воровать радость у кого то другого, кому она действительно предназначена. Я очень боялась быть счастливой, потому что уже забыла — как это бывает на самом деле. Только сейчас, когда пишу эти строки, начинаю понимать, какую роковую ошибку тогда совершала — не позволив себе до конца поверить в его чувство, не разрешив изменить жизнь, только потому, что не простила сама себя за совершенное предательство.