– Пожалуйста, расскажите о себе, – попросила Инна, и Воробьев неожиданно густо покраснел.
– А что вас интересует?
– Не знаю… если честно, то абсолютно все, – теперь вдруг покраснела она. – Кем вы работаете?
«Это хороший вопрос! – радостно подумал Глеб Сергеевич. – Козырной!»
Еще бы! Сколько красивых дурех и мамзелек он подцепил на крючок. Услышат ответ, заулыбаются, разволнуются, придвинутся ближе, а он приобнимет и… Приятное ощущение значимости, уверенности и много чего другого. Да, он в состоянии дать денег, купить машину, побаловать бриллиантами, свозить к морям и океанам. Он – успешный бизнесмен, не считающий копейки до зарплаты. Да он вообще не знает, что такое зарплата! Деньги просто есть, и все, и никуда не деваются.
– У меня собственная фирма. Директорские обязанности на мне, а это, знаете ли, настоящая головная боль. Времени ни на что не хватает!
«Ну как? – самодовольно подумал Воробьев, останавливаясь на красный сигнал светофора. – Сильно? То-то же! И теперь ты меня ни в какую консерваторию не позовешь – занят я!»
Он покосился на Инну, желая увидеть на ее лице уважение и восхищение, но не заметил ни того, ни другого. Она была… расстроена. Уголки губ чуть опустились, глаза потухли, на лбу образовалась морщина – тонкая, неглубокая, но заметная. Точно след самолета на чистом небе, точно упавшая ветка на белом снегу, точно нитка, царапина, трещинка… Глебу Сергеевичу резко стало дурно, потому что каким-то непонятным образом вина за эту черточку боли легла на него…
«Бред какой-то, – помрачнел он, – я-то тут причем?»
– Вы очень интересный человек, – произнесла Инна и улыбнулась с оттенком грусти.
– Обыкновенный, – сухо ответил Воробьев, запутавшись окончательно. Он обыкновенный? И он сам это сказал вслух? Не может быть…
– А семья?.. – робко спросила она и закусила губу, будто пожалела о вопросе.
– Не женат, но воспитываю дочь, – отчитался Воробьев, несколько расслабляясь. – Вернее, сейчас воспитываю свою дочь и еще одну… не свою… Черт, не знаю, как объяснить! Извините… – Ну вот, скоро он начнет разговаривать как она: «простите», «пожалуйста», «благодарю»! Подумаешь, чертыхнулся! Не сахарная барышня, не растает… Глебу Сергеевичу захотелось похвалиться, выставить себя в наилучшем свете, воспользоваться ситуацией и… стереть морщину со лба многоуважаемой Инны Михайловны. – Моя дочь, Алевтина, недавно узнала, что у нее есть сестра… ну, мать у них одна… Узнала и притащила из Волгограда Дашку к нам! – он чуть не добавил «совсем обалдела».
– А вы?
– А я ничего, – пожал плечами Воробьев. – Пусть живет, жалко, что ли.