Он ошибся. Он все-таки спал, хотя и беспокойно. Его спутниками были духи – умирающие клиенты, умершие возлюбленные и шестипалая женщина. Все они не уходили даже после того, как он открывал глаза, чтобы прогнать их. Понадобилось несколько секунд, чтобы он понял: его трясут за плечо – Такнелл требует, чтобы он проснулся. До назначенного времени оставалось еще долго: небо совсем не посветлело, но Жан набросил на плечи плащ и пошел за нетерпеливым англичанином вниз по лестнице, а потом по незнакомым коридорам из серого камня.
Неожиданно они нырнули в тупик, где Такнелл исчез, как будто поглощенный камнем. Жан потрясенно застыл, пока рядом не материализовалась рука в перчатке. Его затащили в нишу, а оттуда – на темную винтовую лестницу, где под ногами хлюпала зловонная жижа. Полуослепнув, он налетел на офицера, когда тот выругался и завозился с чем-то впереди. Появилась светлая щель, дверной проем, а затем Жан обнаружил, что стоит в полупустой спальне, а перед ним – Анна Болейн. Они были вдвоем, потому что Такнелл снова исчез.
Несколько минут она молча смотрела на него, а он стоял в полной растерянности, словно это она – палач, а он – клиент. Наконец она заговорила:
– Жан Ромбо, когда я узнала, что Генрих даровал мне последнюю милость – смерть от руки французского палача, это была первая хорошая новость за много дней. И дело не в том, что вы приехали, чтобы избавить меня от ненужной боли, хотя я не сомневаюсь в вашем мастерстве. Нет, у меня зародилась крошечная надежда на то, что вы окажетесь именно таким – человеком чести. А то, что вы будете родом с Луары, – на это я даже и надеяться не смела. Потому что именно там, в нашей общей стране, я научилась быть той, кто я есть. Не королевой. И даже не дочерью из благородного рода.
Она налила в кубок вина и подала его Жану. Оно было таким же, как то, что подали ему в комнату: горячее, сдобренное травами, медово-сладкое, пьянящее. Он сделал глоток и вернул ей кубок.
Она тоже выпила, а потом заговорила снова:
– Именно там, в ваших рощах, на ваших полях, у вашей реки, я научилась верить в нечто более древнее, нежели это. – Тут она указала на распятие, висевшее на стене позади нее. – И в нечто столь же священное.
Она вновь наполнила кубок сладким вином, и они оба выпили – из одного кубка. Анна продолжила:
– Я рассказываю вам это, потому что мне нужна ваша помощь. И если вы согласитесь, то поклянитесь всем, что для вас свято, что вы сделаете то, о чем я вас попрошу. Вы получите золото, но золото не купит того, что мне теперь от вас нужно.